Ненадолго все снова стихли, а потом один из солдат вышел вперёд.

— Есть другие способы наказать женщину, — его замечание было встречено хохотом и кивками. Говоривший подмигнул Жульетт и отвратительным жестом ухватился за свою промежность.

— Можешь делать с ними, что пожелаешь, — небрежно отозвался Борс.

По спине Жульетт пробежал озноб. Вот почему возвращался кошмар? Он тоже был предупреждением, которое она слишком поздно расшифровала? Из-за сна Жульетт всегда боялась соединения с мужчиной и избегала любых мыслей о браке. Сестры думали, что её отказ выйти замуж продиктован проклятием, сулившим женщинам Файн никогда не познать истинной и долгой любви. Она слышала слишком много историй о своих прародительницах, похоронивших безвременно ушедших любимых, и видела, как из-за проклятия страдала Айседора. Подобно многим из их предков, старшая сестра похоронила любимого мужа до его тридцатого дня рождения.

Но, по правде говоря, на решение Жульетт остаться целомудренной повлияло нечто другое.

Боль, кровь и невозможность двинуться…

Некоторые мужчины заухмылялись, но не всех позабавило или обрадовало предложение неотёсанного солдата. Возможно, не все вторгшиеся в дом захватчики были злыми. Жульетт ощущала, что большинство из них считали своим долгом повиноваться императору и лишь нескольким действительно нравилось причинять людям боль.

Когда юнец, предложивший заставить женщин заплатить, двинулся к по-прежнему лежавшей на полу Айседоре, Жульетт рванулась вперёд.

— Однако… — начал Борс, завладевая вниманием солдат и рывком возвращая Жульетт обратно, — я бы не стал к ней прикасаться, — кивком указал он на Айседору. — Она убила Хинда с помощью пары слов, и судя по слухам, трогать ведьму себе дороже. Все селяне у подножия горы её боятся.

Солдат серьёзно призадумался.

— А что насчёт рыжей? Она никому не причинила зла. Вообще-то, девчонка выглядит совсем кроткой. Вряд ли станет сильно сопротивляться. Во всяком случае, недолго.

Борс пожал плечами, как будто его это не заботило.

Жульетт вздёрнула подбородок и собрала каждую крупицу таившейся в ней силы.

— Думаю, мы нужны императору из-за наших способностей.

— Наверное, — ответил Борс. — Видишь ли, он мне не доверяет и нанял лишь потому, что я уже был здесь, а ваш дом удивительно трудно отыскать.

— Вряд ли император послал тебя в такую даль за двумя женщинами, от которых ему ничего не нужно. Путешествие от Арсиза до горы Файн долгое и нелёгкое.

— Верно.

Жульетт не лгала. Как правило. Но мысль о прикосновениях этих мужчин пробуждала в ней самый сильный страх, который она когда-либо испытывала.

— Если меня обесчестят, я потеряю дар предвидения, — по общему мнению, провидицам приходилось хранить невинность, и в некоторых случаях молва не ошибалась. Это могло относиться и к ней самой, но Жульетт так не думала. Её бабушка, первая Ариана Файн, тоже видела будущее, однако за годы несчастливого, но настоящего брака с нелюбимым мужчиной и даже после рождения их единственной дочери, способности бабушки нисколько не ослабли.

С помощью прикосновений и небольшой концентрации, Жульетт могла увидеть мысли людей, их будущее и прошлое. Даже сейчас, вопреки всему происходящему, она слышала мысли своего захватчика. Борс был человеком жадным, хотя сам о себе так не думал. Он считал себя честолюбивым, умным и сильным. Его ждёт уродливая и болезненная смерть. Скоро, но не сегодня. Борс любил жену и детей в своей эгоистичной манере, но плохо с ними обращался. Солдат воспринимал любовь как слабость, поэтому отвергал.

Во время долгой поездки в Арсиз он относился к Ариане с добротой и защищал от небрежности Гэлвина Фарела, но его забота была продиктована жадностью.