– Что еще за причина искать Мал‑ек‑у? О чем ты говоришь? – беспокоился о своем Киеран.

Ур‑вен‑та отвязал от пояса мешочек и вынул из него пригоршню маленьких костяных дисков.

– Знаешь, кому принадлежат эти диски? – спросил он Ха‑кан‑ту.

Но вместо нее ответил Киеран:

– Это же костяшки Тома! Где ты их взял?

– Нашел на поляне, в той части Иного Мира, которая ближе всего к Дальнему Миру. Они валялись в траве. А рядом на траве была кровь!

– Матерь божья! – Киеран провел рукой по глазам, у него сжалось сердце. – А он… он не…

– Не умер? Нет. Но Мал‑ек‑а все‑таки напал на него. Сейчас Том в Большом Жилище, он тяжело ранен. А Большое Жилище недалеко от моей охотничьей тропы, здесь в лесу. Том не один, с ним друзья, но трагг‑и – отродье Мал‑ек‑и – окружили Жилище и скоро бросятся на приступ.

Киеран встал и потопал ногой, проверяя, выдержит ли она его вес. Выдержит!

– Надо спешить к Тому, – сказал он.

– Тебе нужно отдохнуть, – запротестовала Ха‑кан‑та.

Ур‑вен‑та покачал головой:

– Если потратить время на отдых, помогать будет некому!

– Я выдержу, Канта! Должен выдержать! Ведь это же Том!

Ха‑кан‑та кивнула. Она вспомнила своего отца – он был ей не только отцом, но и учителем, как Том у Киерана.

– Сколько там трагг?

– Сколько веток на сосне? – вздохнул Ур‑вен‑та. – Много! Но мы же рате‑вен‑а. У нас четырнадцать барабанов. И четырнадцать барабанщиков. Бояться надо Мал‑ек‑у, а не этих дьявольских отродий, которые пляшут под его дудку.

– И долго туда добираться? – спросил Киеран.

– Нет, не долго! Хотя и не хотелось бы слишком скоро увидеть то, что нас там ждет.

Киеран не мог поверить своим глазам. Вместе с рате‑вен‑а и с Пэквуджи он стоял в лесу у края поля, окружавшего Большое Жилище.

– Дом Тэмсонов! – восклицал Киеран. – Черт меня побери! Это же Дом Тэмсонов!

– Это место тебе знакомо? – спросил Ур‑вен‑та.

Киеран молча кивнул. Как Дом мог тут очутиться?

– Здесь живет Сара, – сказал он Ха‑кан‑те. – Этот Дом из моего мира. Как он мог оказаться здесь?

Пэквуджи, услышав имя Сары, выскочил вперед. Уставившись на странное здание, он напрягся и, направив туда свои мысли, отыскал Сару.

– Это Жилище стоит в двух мирах, – проговорил хоночен‑о‑ке. – У него есть душа. Я с ней разговаривал, но не здесь, не в лесу.

– Как это может быть? – пробормотал Киеран.

Знакомые по Оттаве шпили и башенки этого странного дома никак не вписывались в окружающий их пейзаж. Киеран еще раз огляделся, словно надеялся все же увидеть тротуары и фонари Оттавы. Но взгляд его упирался в заросли.

– Трагг‑и прорвались в Жилище, – сказала одна из рате‑вен‑а – женщина среднего возраста со щеками, раскрашенными белыми полосами.

– Значит, мы опоздали? – спросила другая.

– Нет! – закричал Пэквуджи.

Он обернулся орлом и, взрезая крыльями воздух, вихрем полетел к Дому. Долетев до цели, он несколько раз снижался, отыскивая вход. Подлетел к проему в стене, там все было забито трагг‑ами. Орел помедлил, затем устремился в проем, клювом и когтями отбиваясь от чудищ. Внутри крылья мешали ему двигаться. Одна из трагг цапнула его, и в когтях у нее остались орлиные перья. Пэквуджи снова изменил облик.

В мгновение ока он принял вид тотема Ха‑кан‑ты и стал медведем.