— Вон там плывет еще одна утка, мамочка.

— Да, дорогой. Но дай ей подплыть поближе.

Все так мирно и просто.

— Здравствуй, Грир.

Вскинув голову, она словно столкнулась с отражением собственных ярко-синих глаз.

— Привет, — сказала Грир. В груди у нее заныло.

— Можно присесть?

— Конечно.

Они сидели вполоборота друг к другу, отделенные гигантской стеной, воздвигавшейся двадцать четыре года, и двумя совершенно разными жизнями. Грир судорожно вздохнула, прежде чем заговорить.

— Мне не следовало приходить, — выпалила она. В горле у нее было так сухо, что дыхание сперло.

— Не говори так. — Расти говорил с легким акцентом, который ей так нравился в жителях Дорсета. Он протянул ей руку, и она пожала ее. — Я же сказал, что нам будет нетрудно найти здесь друг друга.

Жгучие слезы переполняли ее глаза и потекли по щекам. Ей хотелось обнять этого незнакомого мужчину, но она знала, что нельзя.

— У тебя тоже веснушки. — Бессмыслица какая-то. Ее лицо залилось краской, когда она попыталась улыбнуться.

— И рыжие волосы. Хотя у тебя красивей, — добавил Расти, скрестив руки и отведя взгляд. — Я не поверил своим ушам, когда ты сказала, кто ты. Как тебе удалось отыскать меня?

— Совершенно случайно, — просто ответила Грир. — Мое лицо напомнило кое-кому тебя.

Расти резко обернулся:

— Кому?

Казалось, он видел в ней какую-то угрозу.

— Всего лишь старику, который живет на улице Кэллоуэй, в...

— Ферндэйл. Я знаю, где находится улица Кэллоуэй.

Один из мальчиков на берегу истошно завопил, но Грир едва услышала его.

— Ты в конце концов нашел то, что искал?

— Ты имеешь в виду — того, кого искал, да? — тихо поправил он.

К горлу подступила тошнота.

— Да, — пробормотала Грир. — Нашел?

Отделившись от скамейки, Расти повернулся к ней спиной и стал наблюдать за детьми.

— Я теперь женат, — проговорил он. — У нас двое сыновей и маленький, но приносящий стабильный доход бизнес. Не бог весть что, конечно, но вполне достаточно.

— Я рада за тебя, Расти, — искренне произнесла Грир.

— Моя жена знает, что меня бросили в детстве. Ей пришлось узнать и об остальном из документов, когда мы расписывались, но мы не обсуждаем это между собой. Мы с ней предпочитаем, чтобы мальчики никогда ни о чем не узнали.

Грир засунула руки в глубокие карманы куртки.

— И ты боишься, что я могу им рассказать? — догадалась она. — Не стоит. Я даже не догадывалась о твоем существовании еще несколько дней назад. А потом мне просто захотелось увидеть тебя... только один раз, если тебе так угодно.

— Слишком поздно что-то менять между нами. — Расти опустился на корточки напротив нее, так что она могла заглянуть в его глаза, выражавшие беспокойство. — Я понятия не имею о том, что заставило тебя копаться во всем этом после стольких лет, — сказал он и досадливо покачал головой. — Наверное, то же, что и меня пару лет назад. Но забудь об этом, Грир. Езжай домой. Я ни разу не видел тебя после того, как тебя увезли в воспитательный дом еще младенцем, но однажды кто-то сказал мне, что тебя удочерили и забрали в Штаты. Я был рад за тебя. Ты освободилась... от всего этого. Лучше и теперь держись подальше, — посоветовал он.

— Конечно, — проговорила Грир, резко вставая. — Мы чужие друг другу люди, вот и все. Прости, что расстроила тебя.

Расти положил руку на плечо Грир, заставив ее подпрыгнуть от неожиданности. Он встал рядом с ней, оказавшись стройным мужчиной более высокого роста, чем она предполагала.