Только через мой труп.

— О нет-нет. Здесь нас никто не побеспокоит. — Грир плотно закрыла дверь и присела на стул напротив дивана. Ее сердце колотилось как бешеное.

Боб улыбался, но его глаза оставались серьезными.

— Должно быть, ты гадаешь, зачем я пришел.

Это еще слабо сказано. Грир изучала ногти, подыскивая подходящие слова.

Диван скрипнул, когда он тяжело опустился на подушку.

— Ничего, если я буду сидеть?

Грир кивнула. Он нервничал — и даже сильнее, чем она.

— Что случилось, Боб? Ты ведь приехал сюда не для того, чтобы просто поболтать о том о сем, — сказала она в надежде, что он скорее перейдет к сути.

— Ну конечно же нет, — ответил Боб, повышая голос. — Извини. Я не собирался кричать, но все это действительно очень важно, да и последние дни были не из легких. Просто выслушай меня, это не займет много времени. А потом сама сможешь решить, как тебе поступить.

Грир не ответила. Боб огляделся и пристроил локоть на спинку дивана.

— Не знаю, что именно тебе рассказал Эндрю обо всей этой заварушке с Кувером. О слушании и так далее. Но ты для него действительно много значишь, и, похоже, это единственное, что может удержать его от того, чтобы выбросить свою карьеру в помойку.

Грир поежилась и вовсе не от холода.

— Продолжай, — спокойно произнесла она.

Внезапно Боб резко поднялся и принялся шагать по комнате.

— Умер мальчик... ты это уже знаешь. Очень печально. Но, черт возьми, никто не сможет ничего сделать, чтобы его вернуть. А Эндрю все никак не может этого понять. Все жаждет крови и возмездия — съехал на чести и тому подобной чуши. — Он помолчал, запустив руку во взъерошенные волосы. — Я пришел сюда, чтобы просить тебя удержать Эндрю от разрушения собственной жизни.

— Боб. — Поднявшись, Грир поравнялась с ним. — Эндрю рассказал мне, как все было. Он верит в то, что сумеет выиграть дело. Почему ты не поддержишь его?

— Поддержу чем? — прокричал он, угрожающе возвышаясь над ней. Взгляд его светлых глаз испепелял ее. — У него нет ни одного доказанного факта, а у Кувера целая колода подтасованных карт. Если Эндрю не остановить, меньше чем через две недели его припрут к стенке. А если его уничтожат, я этого не перенесу. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Она ошибалась насчет Боба Уилсона. Он и правда беспокоился об Эндрю. Да так, что совсем обезумел от переживаний.

— Да, — ответила Грир. Дотронувшись до его руки, она несколько раз провела ладонью по его предплечью. — Я все понимаю. Но не знаю, чем могу помочь. Как ты и сказал, Эндрю настроен решительно. Он искренне верит в то, что делает, и я сомневаюсь, что хоть кто-нибудь в состоянии подорвать его уверенность.

— Но ты попытаешься? — Схватив ее руки, Боб крепко стиснул их. — Правда?

Когда она закрыла за Бобом дверь, в висках у нее стучало. Да, она поговорит с Эндрю — пообещала Грир. Нет, она понятия не имеет о том, что скажет ему и как. И в довершение всего Эндрю никогда не узнает о том, что Боб встречался с ней.

Грир медленно поднялась по лестнице, ощущая ноющую боль в бедре — впервые за все эти дни. Что побуждало Эндрю добиваться слушания? Должно быть, чувство справедливости и опасение, что трагедия, подобная смерти Майкла Дрэйка, может произойти снова. Но и Боб ведь тоже знает все детали, и он не менее принципиален. Само собой, он обеспокоен так же, как и Эндрю, раз видит в Кувере потенциальную угрозу.

После беспокойной ночи и череды сумбурных снов Грир с трудом дождалась времени завтрака и поскорее спустилась в столовую. От мысли о том, что сейчас она увидит суровое лицо миссис Файндлэй, на душе у нее потеплело.

Раздавшийся спустя двадцать минут телефонный звонок уничтожил остатки ее спокойствия, и она с тревогой посмотрела на дверь столовой.