Мэлоун не стал представлять их друг другу – этим можно было заняться внутри, – но Несс, едва Дани вошла в здание ратуши, бросил на него быстрый ошарашенный взгляд, и Мэлоун сразу понял, что тот имеет в виду. Дани оказалась совсем не такой, какой Мэлоун описал ее Нессу.

Коулз ждал их в комнате, почти целиком занятой длинным столом, на котором стояли коробки с написанными на них номерами дел. Мэлоун стряхнул пальто, помог Дани раздеться и бросил их вещи на стул.

– Как мы будем действовать, мисс Кос? – спросил Несс. – Жертвы пронумерованы, но не от всех жертв остались какие-либо предметы – по крайней мере, одежда была не на всех. Как вам будет удобнее поступить, в каком порядке давать вам вещи? И можно ли нам с Дэвидом делать пометки?

– О да. Конечно да. Уверена, что и Майкл тоже будет делать записи. Он мастер составлять списки. – Она покраснела, словно сказала лишнее. – Но я бы предпочла… не знать, с какой из жертв был снят тот или иной предмет. Я не хочу знать ничего, что могло бы помочь мне… заранее составить мнение о том, что я вижу. То есть я предпочла бы вообще ничего не знать.

Мысль была хорошая. Мэлоун должен был сам до этого додуматься.

– Номера дел вам ничего такого не выдадут, – ответил Коулз. – Я не стал заранее раскладывать вещи, потому что не знал, как именно мы построим работу. Так что… все здесь. – Он указал на коробки. – Мы сможем установить, к какой жертве имеет отношение та или иная вещь, уже после того, как вы на нее посмотрите.

– Значит… годится только материя? – спросил Несс.

– Кожа. Джут. Холст. Любая ткань, – пояснил Мэлоун. – Она будет брать в руки предмет за предметом и рассказывать нам, что видит. Я запишу все, что она скажет, а рядом укажу описание предмета и номер дела. Вы с Дэвидом можете делать то же самое, если хотите. Но свои заметки я заберу с собой, для работы.

– Тогда приступим, – произнес Дэвид. Выражение его лица ясно свидетельствовало о том, что он мало чего ждет. У Мэлоуна внутри все сжалось, но он сел к столу и взял у Элиота блокнот и карандаш. Дани осталась стоять рядом с ним.

Ее медно-рыжие, расчесанные на косой пробор волосы, доходившие ей до плеч, и ярко-алые губы резко выделялись на фоне льдисто-голубого платья. Она сцепила руки за спиной и вся вытянулась: эта поза выгодно подчеркнула форму ее груди, бледность ее длинной шеи. Он знал, что она не нарочно стоит именно так. Она всегда убирала руки за спину, стараясь не касаться того, что могло бы ее отвлечь.

Элиот кашлянул, но все же уселся во главе стола и сдвинул коробки в сторону. Дэвид Коулз так и остался стоять у стола, ровно напротив Дани. Он придвинул к себе первый ящик, порылся в нем, отодвинул в сторону, взялся за следующий. Выложил на стол пару белых женских трусов – Мэлоун мгновенно узнал, какой из жертв они прежде принадлежали, – и назвал номер дела. В его голосе звенело явное недоверие.

* * *

Дани не хотела создавать Мэлоуну неудобства. Она понимала, что он поставил себя в уязвимое положение. Двое его коллег ей не поверят, но принять на себя основной удар их неверия придется ему. Она просто вернется домой, к своей жизни, к своей работе, но для него это и была жизнь и работа, и все же он сидел здесь, рядом с ней, и ждал, пока она занималась своим шаманством – так он обычно называл ее дар.

Она потянулась к белым трусикам. Лицо у нее горело, а пальцы были холодны как лед. Она сжала в ладонях ткань, отогнала прочь все свои мысли и, подобно камню, который бросили в воду, ринулась следом за тканью, на самое дно.

– Она их никогда не носила, – не колеблясь, объявила она.