– Давно ты в городе?

Он почесал щеку, словно не мог точно вспомнить:

– Да вроде давненько. У меня хибарка внизу, в Кингсбери-Ран. Небольшая, конечно, зато вся моя. Мы с Джорджем в свое время частенько бывали в Кливленде. Еще до того, как он повстречался с Анетой. Джордж всегда знал, где разжиться работой. Вечно знакомился с нужными людьми, умел из всего извлечь выгоду. Планов у него было множество.

– Да. Я это помню.

– Все таланты в семье достались ему. И внешность у него не подкачала. – Он улыбнулся, и Дани отметила, что с его зубами время обошлось не лучше, чем со всем остальным. – Но он обо мне всегда заботился. А я старался заботиться о нем. – Лицо у него скривилось. – Я не справился. Я ведь вечно везде опаздываю. Но о тебе я бы хорошо позаботился, если бы только мне разрешили.

– Я знаю, Дарби.

– Ты прямо вылитая мать, Дани. Так похожа… Когда я впервые тебя увидел, чуть было не решил, что это Анета.

– Когда это было, Дарби?

Он снова улыбнулся ей, едва ли не грустно, словно понимал, что ей велели не приближаться к нему, и не мог с этим смириться.

– Ты убирала снег. У себя перед домом. С тем человеком. Я тогда себе чуть задницу не отморозил. Но потом увидел тебя – ты выглядела прямо как мать в тот день, когда мы с Джорджем зашли к ним в ателье. И от этого мне стало теплее.

– Дарби, тебе нужны деньги? Или одежда?

– Нет. Нет. – Ей показалось, что он пришел в ужас от того, что она могла так подумать. – Я не за этим пришел, Дани. Совсем не за этим.

– Я знаю. Но если тебе что-то нужно, скажи. Не прячься, не выслеживай меня. Просто зайди к нам в магазин. Я теперь взрослая, и мне не нужно просить разрешения, чтобы с тобой повидаться. Ты ведь моя семья.

Ее слова поразили его словно громом. Губы у него снова дрогнули.

– Джордж мне сказал бы то же самое. Кроме него, у меня никакой семьи не было. И так никого и не появилось.

Дани сглотнула комок в горле:

– Мне ужасно жаль, Дарби.

Он кивнул:

– Мне тоже. Но… этот парень… я уже несколько раз видел вас вместе. Он вроде не слишком мне рад.

– О нем не переживай.

Он стащил с головы кепку, словно хотел еще что-то сказать.

– Он ведь в полиции служил? Уж больно знакомая у него физиономия.

Дани не знала, насколько честно ей можно ответить Дарби. Не знала, что Майкл мог бы ответить, будь он сейчас здесь. В том, что Дарби он показался знакомым, не было ничего удивительного.

– Когда-то давно, да.

– Так это неплохо. Очень неплохо. Он будет тебя беречь.

– Мне пора, Дарби.

– Ладно, Дани. Я буду поблизости, – сказал он и зашагал прочь. Он сунул руки в карманы, фалды его потертого пиджака развевались, и ей вдруг захотелось его окликнуть. Дарби мало чем отличался от безымянных мертвецов, о которых она заботилась. А еще он был из тех, за кем охотился Безумный Мясник. Разве не так говорил Мэлоун? Его жертвы – одинокие люди, у которых нет близких. Они никто. Если кто-то и понимает, что такой человек пропал, это происходит не сразу. И в любом случае никто не сообщает о пропаже в полицию.

Если с Дарби что-то случится, никто не будет знать, кто он такой.

– Дарби, подожди, – окликнула она. – Всего минуту, прошу. У меня для тебя есть кое-что. – Утром она надела медальон со святым Христофором, который ей когда-то подарил Дарби. Медальон обычно висел на рамке с фотографией отца и Дарби, она боялась его потерять и потому почти не носила.