– Ругать вас я буду позже. Сейчас я слишком рада тому, что у вас все в порядке, и не могу злиться, – простонала она.

Ее волосы щекотали ему подбородок, слова звучали глухо от того, что она прижималась к его груди. Он застыл, не понимая, куда девать руки. Аккуратно коснулся ладонями ее узкой спины, надеясь, что она отпустит его прежде, чем он успеет слишком привыкнуть к тому, что она оказалась так близко.

– Где вы пропадали? – причитала она. – Я позвонила Элиоту Нессу и сказала, что вы пропали. Мне было страшно до ужаса. Я думала, с вами случилось что-то ужасное.

– Вы позвонили Элиоту Нессу? – Гнев, угасший было при виде ее ангельской спящей фигурки, вернулся. – Ради всего святого, как вам это вообще пришло в голову?

Она отстранилась, ровно на столько, чтобы взглянуть ему прямо в лицо. Он увидел два своих отражения – на голубом и на коричневом фоне. С такого близкого расстояния ее глаза завораживали еще сильнее, но он был слишком зол, чтобы наслаждаться этой картиной.

– Как мне это пришло в голову? Вы ведь гоняетесь за Безумным Мясником из Кингсбери-Ран, – ответила она, явно удивляясь, что он спрашивает ее о том, что и так очевидно. – Вы оставили машину. Не сказали мне ни слова о том, куда едете и долго ли вас не будет. Вас не было целых четыре дня, Майкл. Четыре дня. Почему, ради бога, почему вы мне ничего не сказали?

– Потому что мне это не пришло в голову. – Как она догадалась позвонить Элиоту?

Она сердито охнула, но осталась стоять в кольце его рук. Они ругались, стоя так близко друг к другу, что говорили тихо, почти шепотом.

– Вам это не пришло в голову? – вскрикнула она.

– Нет. Я знал, что в морге вам не понадоблюсь. Думаю, было бы правильно предупредить Маргарет, что я не буду ужинать, но ведь остатки ужина всегда доедают на следующий день. Когда я уходил, вы разговаривали с посетителем. Вы делали свою работу, я отправился делать свою. Вот и все.

– И все? – довольно громко повторила она и вытаращила на него глаза.

– Да. А вы позвонили Элиоту? – повторил он.

– Он был очень любезен. После разговора с ним мне стало гораздо легче… но он тоже не знал, где вы. Мне показалось, что он примерно знает, где вас искать, но мне он ни о чем не сказал. И не перезвонил, хотя обещал. Завтра я собиралась в мэрию, хотела с ним встретиться.

Мэлоун помотал головой, решая, на что ответить прежде всего.

– Как вы узнали, что я работаю с Элиотом Нессом? Я видел, что вы рылись в моих вещах и в ящиках. И улеглись спать прямо у меня на кровати. Вы так обо всем узнали? И кстати, я говорил вам, что терпеть не могу котов? Ненавижу, когда ко всему липнет их шерсть.

– Вы сердитесь? – изумленно спросила Дани.

– Да, сержусь. Когда я снял эту комнату, то ожидал, что никто не станет вламываться в нее и рыться в моих вещах.

– Вы сердитесь? – повторила Дани уже громче. – Я несколько дней была в агонии. Я не спала. Вчера я пришила рукав насквозь, так что в него нельзя сунуть руку, и выкроила детские штаны длиной тридцать сантиметров. Жаль, что мальчик, для которого их заказали, не сможет их носить, потому что ноги у него гораздо длиннее тридцати сантиметров. Это я сержусь на вас, Майкл Мэлоун. – Каждое слово она произнесла четко, с расстановкой. – К тому же сердиться я начала первой, – прибавила она, – так что вам придется подождать своей очереди, а еще лучше попросту объяснить, почему вы решили, что можете сердиться на то, что я тревожусь за вас. – Губы у нее дрожали, она вцепилась ему в майку так крепко, словно хотела ее разодрать.

– Вы прямо сейчас держитесь за мою майку, – бросил он в ответ. – Так где же я был? И что делал? Разве мне нужно вам об этом рассказывать? Вы ведь и так все знаете.