– И он решил, что тот парень Мясник? – спросил Мэлоун.

– Ага. Ровно так и решил.

– По мне, так тот мужик ему здорово подсобил, – произнес Салли. Он лежал с закрытыми глазами, но по-прежнему прислушивался к разговору.

– Это еще почему? – мрачно бросил Честер.

– Так Фронек с тех пор бросил ездить на поездах! – отвечал Салли.

– Эмиль Фронек, так? – повторил Мэлоун, запоминая имя. – Звучит очень знакомо. Может, я с ним и встречался, – приврал он. – Надо ему пойти в полицию. Я слыхал, за Мясника обещают награду. Большую награду.

– Ха! Никто ему не поверит, зуб даю, – воскликнул Салли.

– Да уж, подробностей маловато, – согласился Честер. – Может, ему наркотиков подсыпали. Он только запомнил, что дело было на Бродвее и что там было кафе. Не мог даже описать, как выглядел тот тип. Говорил, что совсем обычно. Может, чуть покрупнее среднего. Темноволосый. В очках.

– Я знаю одно – Мясник не из наших, – прибавил Салли.

– Не из наших? – переспросил Мэлоун.

– Он не бродяга. Не бездомный. У нас нет времени думать про убийства. Не так, как он про них думает. Для нас это не спорт. Не развлечение. – Салли почесал голову и хорошенько встряхнул свою шапку, словно это могло унять зуд, а потом снова натянул шапку на голову.

– Тут я с тобой согласен, Салли, – признался Честер. – Все об этом болтают, у всех есть свое мнение, все тычут пальцем друг в друга. В Кингсбери-Ран уже три года рыщет полиция, всюду стоят патрули. Не думаю, что этого мясника так уж сложно найти. Но они не там ищут. Я вот думаю, что в конце концов кого-то найдут и повесят на него все убийства, но только ведь убийства от этого не прекратятся. И потому они все никак не закроют это дело.

Слова Честера так сильно перекликались с тем, о чем говорили Мэлоун и Несс, что Мэлоун лишь согласно кивнул в ответ.

– Но ему все равно хочется, чтобы его поймали, – проговорил Салли, снова вступая в беседу. – Иначе зачем бы он стал разбрасывать отрезанные куски там, где их все увидят.

– Он их бросает в воду, – вставил еще какой-то бродяга.

– Ну да. Часть бросает, – согласился Салли. – А часть закапывает и кладет сверху голову. Или заворачивает голову в одежду, будто подарок приготовил. А вы замечали, что дамочек он режет на кусочки поменьше? Дамочек он не любит. – И Салли присвистнул, словно у него с женщинами тоже были свои отношения.

– А мне кажется, тут ничего личного нет, – возразил Честер. – Ему просто нравится убивать.

– Ну уж нет, это все очень личное, – отвечал Салли. – Но ему плевать, кого убивать.

– Как же он их заманивает? – спросил Мэлоун, восхищенно прислушивавшийся к беседе. Его собственные выводы во многом совпадали с тем, что говорили его новые знакомые.

– Дает им то, что им нужно, – без колебаний ответил Честер. – То, чего им не хватает. Подвозит. Поит. Кормит. Думаю, он их всех кормил. Тело ни о чем не может думать, когда ты голоден. Ты просто быстро глотаешь, а про вкус еды даже не думаешь. Они отключались, и тогда он резал их на кусочки. Вот и нашего Эмиля он чуть было не подловил. Я уверен, что он ровно так их всех заманил.

После этого разговор стих, и каждый погрузился в собственные мысли. Мэлоун прикрыл глаза и до самого утра притворялся, что спит.

Он напал на след, в этом он даже не сомневался. На Бродвее, близ дома Косов, там, откуда были ясно видны огни больницы Святого Алексиса, находилась одна бутербродная. От рассказа Честера у Мэлоуна внутри словно что-то запрыгало.