– Хм-м. Пусть так. Но может статься, что у вас сердце чересчур твердое. – Она чуть улыбнулась, чтобы ее слова не прозвучали слишком сурово. – На деле чем мы тверже, тем легче разбиваемся вдребезги. Чтобы не согнуться от ударов судьбы, нужна толика мягкости.

15

Когда они, закончив работу, вышли из морга, до его еженедельной встречи с Элиотом оставалось еще два часа. На прошлой неделе встречу пришлось пропустить, потому что Несс был занят, и они лишь коротко поговорили по телефону наутро после того, как Мэлоун вернулся в Кливленд. Элиот с интересом расспрашивал о поездке на поездах и о некоей мисс Даниеле Кос, которая звонила ему в большой тревоге, но подробно ни одну из этих тем они так и не обсудили. Телефонный разговор был поверхностным и кратким, как и всегда, но им предстояло о многом поговорить при встрече, и Мэлоун внимательно следил за временем.

Они с Дани решили зайти в клинику доктора Петерки и расспросить о квартире на втором этаже. В этой квартире они собирались побывать накануне ночью, но у них ничего не вышло. О прошлой ночи он не готов был ни думать, ни говорить. Дани тоже явно не хотела поднимать эту тему.

Когда они вошли в небольшой зал ожидания, женщина за стойкой как раз красила губы. В помещении пахло хлоркой и дешевой туалетной водой. Он решил, что запах туалетной воды исходит от женщины. Та даже не потрудилась их поприветствовать.

– Запишите свое имя, пожалуйста, – прозудела она.

– Здравствуйте, Сибил, – произнесла Дани, стараясь вести себя чинно, как и полагается в приемной у доктора, хотя, кроме них, других посетителей не было. – Это мистер Мэлоун. Он наш квартирант, но хочет подыскать себе жилье попросторнее. И я подумала, не сдается ли квартира у вас наверху.

Женщина отвлеклась от своего карманного зеркальца и чуть повозила губами друг о друга, размазывая помаду. Она лишь мельком взглянула на Даниелу и сразу перевела взгляд на Мэлоуна. Он заметил перемену, произошедшую в ней, едва она решила, что он ей интересен: она выгнула спину, выставила вперед грудь, провела языком по зубам, проверяя, нет ли на них следов помады.

– На твоем месте, Делла, я бы его так легко не отпустила, – промурлыкала она.

– Даниела, – исправил он. – Ее зовут Даниела. А у меня есть к вам несколько вопросов.

Она нахмурилась, а Даниела замерла. Мэлоун действовал не по плану. Он взмахнул перед регистраторшей своим рабочим удостоверением, но не дал ей как следует его разглядеть.

– Я работаю на Налоговое управление. Кому принадлежит эта клиника? – твердо спросил он.

Она изумленно раскрыла рот.

– Эм-м… доктору Петерке. Но его сейчас нет. Лучше вам зайти попозже и обо всем с ним поговорить.

– Мне проще поговорить с вами. Кто живет наверху?

– Никто. Доктор Петерка планирует обустроить там дополнительные кабинеты.

– Значит, он здесь никогда не жил? – Он уже знал от Дани ответ на этот вопрос, но хотел подойти к разговору о том, кто жил там прежде.

– Он здесь вырос. Потом его родители выехали, а он с семьей остался жить здесь и обустроил внизу свою клинику. Но несколько лет назад он отсюда съехал.

– Сколько лет назад? – Он задавал вопросы быстро, рассчитывая, что и она тоже будет отвечать ему быстро, безо всяких раздумий, а значит, честно.

– Не знаю. Примерно тогда же, когда я начала здесь работать. Году в тридцатом.

– Значит, с тех пор наверху никто не жил?

– Почему же, жил. Обычно ту квартиру снимают интерны.

– Интерны? – Он знал ответ и на этот вопрос.

– Из больницы Святого Алексиса.

– Сколько интернов?

– За все годы было человек двенадцать.

– Вы сможете записать для меня их имена?

– Наверное.