– Может, за ней в конце концов пришел кто-то из родственников?

– Как? Когда? Не знаю точно, как это работает. Я этим никогда не занималась. Но я уверена, что в городском морге есть какая-то процедура идентификации мертвецов. Тела поступают к нам, в морг для неопознанных бедняков, только после этой процедуры.

– Это и правда странно. Удивительно, что вы только сейчас мне об этом сказали. – В его тоне послышались недовольные нотки. Он снова зашагал вперед. Она поспешила за ним и споткнулась, то ли от спешки, то ли от обиды. Он обхватил рукой ее руку, удержав ее от падения, и сразу же отпустил.

– Вас не было в городе, Майкл. А когда вы вернулись… я отвлеклась. – Она снова споткнулась, вспомнив, почему тогда отвлеклась, и он снова схватил ее за локоть.

– Если будете спотыкаться, я усажу вас в тележку.

– Я вполне способна идти сама. Просто вы… выводите меня из равновесия.

– Ах вот как, – пробурчал он и сунул руки в карманы.

Она помолчала, хотя внутри нее бурлил гнев, и задала ему второй свой вопрос только после того, как открыла дверь морга. Этот вопрос не давал ей покоя с тех пор, как пропала Нетти. Она понимала, что вопрос прозвучит глупо, но уже привыкла к тому, что Мэлоун считает ее наивной. Все равно лучше спросить.

– Здесь такое случилось впервые, – начала она, входя в темное помещение. – Я имею в виду пропажу тела. Но я подумала вот о чем. Мясник сам убивает людей? Или ставит свои опыты на уже мертвых людях?

– Вы решили, что он режет на части трупы людей, которые умерли не по его вине? – недоверчиво переспросил Мэлоун, заходя в морг следом за ней.

Она щелкнула выключателем и выждала, пока глаза привыкли к яркому свету ламп.

– Этот вариант исключен?

Он кивнул:

– Исключен. Хотел бы я, чтобы было по-вашему, хоть это все равно жутко. Но он сам убивает людей.

– Откуда вы знаете? – с любопытством в голосе спросила она.

– В жертвах Мясника не остается ни капли крови.

Она уставилась на него, ничего не понимая.

– Если бы они уже были мертвы, когда он их разделывает, то у них в венах оставалась бы кровь, – пояснил он. – Когда кровь не циркулирует, она сворачивается. Жертвы Мясника погибают от обезглавливания. Он режет головы живым людям, у которых еще бьются сердца. В телах, которые он выбрасывает, крови вообще нет.

Дани почувствовала, что у нее кружится голова, и постаралась удержаться на ногах.

– Но ведь в забальзамированном теле тоже нет ни капли крови, – не сдавалась она.

– Вместо крови в нем бальзамирующий состав. Коронер быстро заметил бы разницу между потерей крови от обезглавливания и отсутствием крови при бальзамировании. И не забывайте, что во многих случаях есть еще следы крови. Если бы Мясник просто кромсал забальзамированные тела, крови бы не было.

– Зато были бы сообщения о пропаже тел из лабораторий и моргов, – сдалась она. – Это бы не прошло незамеченным. – Она взяла свой блокнот и просмотрела оставленные на день заказы. Тел было восемь. Восемь неизвестных, которых следовало отмыть и одеть. Восемь жизней, которые ей нужно было запомнить.

Мэлоун скинул пальто и шляпу, закатал рукава, надел фартук. Он повернулся к Дани спиной, чтобы она завязала фартук у него на спине, а потом помог облачиться и ей.

– Зачем? – прошептала она, уткнув подбородок в грудь, пока он затягивал тесемки ее фартука. – Зачем Мясник делает то, что делает?

– То, что вы чего-то не понимаете, еще не значит, что в этом и правда нет смысла, – парировал Мэлоун.