Вернувшись из своего недолгого обхода, он, как бы извиняясь, сказал:

— Боюсь, ничего лучше мы сегодня уже не найдем.

На западе догорали последние отблески зари. Чериш так старалась не отстать от Слоуна, с трудом переставляя усталые ноги, что только теперь поняла, что они остановились на ночлег.

Пока Слоун собирал хворост и разжигал костер, девушка спустилась к бурным водам реки. Без посторонних взглядов она чувствовала себя свободнее и, прежде чем набрать воды в жестяную кружку Слоуна, ополоснула лицо и руки в звонком и чистом потоке.

Костер весело потрескивал и почти не давал дыма. Сидя в оранжевом кругу, Чериш чувствовала приятную слабость, но стоило ей взглянуть за его пределы, в угрожающую темноту, как душа начинала беспокойно трепетать. Теперь она не боялась ночного леса — ведь именно из него появилось ее спасение.

Они поужинали холодным кроличьим мясом и горячим чаем, потом молча растянулись перед огнем, вдыхая ароматы леса. Ночь будто накрыла их темной пеленой. В чаще леса костер светился только маленьким горящим пятнышком. Слоун задумчиво смотрел на огонь, словно древний заклинатель; Браун тоже не отводил взгляда от пламени. Он лежал носом к выходу из убежища и время от времени настороженно посматривал в темноту.

Чериш вдруг вспомнила, что брат говорил ей, будто человек, долго глядящий в огонь, потом несколько мгновений не может привыкнуть к темноте. И эти мгновения могут стоить ему жизни.

Окончив трапезу, Слоун и девушка направились к реке, где она вымыла ноги. Прохлада проточной воды немного успокоила боль; Чериш коснулась своих израненных ступней. Чуть-чуть подержав ноги в холодной воде, она осушила их своим платьем и снова надела мягкие мокасины. Вернувшись, Слоун подкинул в огонь дров и усадил девушку на одеяло. Она задрожала, почувствовав по его глазам, что Слоун чует грозящую им опасность.

— Я потушу костер, как только осмотрю твои раны, — бросил он через плечо. — Теперь следует быть особенно осторожными.

— Это из-за индейцев, о которых предупреждал Пьер?

— Из-за них, и есть причины.

— Но ведь костер не дымит.

Слоун сел, стащил с девушки обувь и, подвинувшись ближе к свету, стал осматривать ее больные ноги.

— Это потому, что я ищу яблоню или орешник, если поблизости немного валежника. Дым от них трудно почуять на расстоянии.

Прикасаясь к ее ногам, Слоун не понимал, отчего так застучало сердце девушки.

— Не бойся, с нами ничего не случится, у Брауна слух острее, чем у любой другой собаки. Он успеет нас предупредить.

Чериш ничего не ответила, сообразив, что Слоун пытается успокоить ее. Но страх уже овладел ею.

— Ты мерзнешь? — спросил он заботливо.

— Да, но… — только и смогла прошептать девушка.

Слоун закончил свой осмотр и стал готовиться ко сну, раскатывая одеяла.

— Чериш, ты меня боишься? — вдруг спросил он ласково, чтобы не испугать девушку. — Ты боишься, что я заставлю тебя делать то, что ты не хочешь? — Он нежно взял девушку за подбородок и развернул лицом к себе. Его глаза казались бездонными. Губы девушки задрожали: он сказал то, о чем она думала.

— Наверное, ты решила, что я задумал жениться на тебе лишь потому, что мне нужна женщина?

— Нет, но я не хочу зависеть, вот только если бы…

— Если бы мы любили друг друга?

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— И ты, скорее всего, думаешь, что когда мужчина и женщина сходятся, то для нее это мучение и грех и чтобы легче перенести его, мужчина должен ей нравиться или быть любимым ею?

Чериш открыла было рот, чтобы возразить, но Слоун продолжал:

— Запомни: когда придет время, для тебя это будут прекраснейшие мгновения жизни.