— Нет. Мне тоже вроде стесняться нечего. Под футболкой на правом предплечье у Миши обнаружилась искусно выполненная татуировка — грозно оскалившийся зеленоглазый тигр с поднятой когтистой лапой.

— У-у, тут есть на что посмотреть, — уважительно сказала Жанна, обводя пальчиком выпуклые бицепсы. — Хорошо все тут у тебя сделано, мощно.

Это ему явно польстило.

— Долгие годы упорных тренировок, — улыбнулся Миша самодовольно. — А у тебя нигде татушки нет?

— Не-а.

— Да врешь, поди… У всех есть. Я сейчас конкретно проверю…

Проверка началась с поспешного стаскивания Жанниных треников.

— Ну ты ж и аппетитная, а? И чё это я болтаю?

Он лег рядом на бок, и Жанна запустила ему пальцы в волосы на затылке — скользкие, упругие завитки.

«Значит, он еще упрям и своенравен», — подумала она какими-то задворками сознания.

— Попка у тебя… тоже… Рук на все не хватает, блин, а?

Жанна невольно рассмеялась. Она повозилась, укладываясь поудобнее, и ступней игриво погладила его по голени. Он верно понял намек.

— Второй ножкой так сделай, а? И не опускай их, ладно? А то я уже на пределе…

«Ох, зачем я все это вытворяю?»

— Расслабься, ну? А то у меня… знаешь… параметры как бы… выше средних. Не все справляются.

Он сбросил с Жанны одеяло и начал входить в нее осторожно, но упорно, решительными, короткими толчками. Жанна сквозь щелочку между полуприкрытых век вдруг увидала собственный беззащитный, чуть слишком пухлый животик, и мощный Мишин торс, двигавшийся над ним. Ей почему-то стало жаль себя.

«Вот не буду показывать ему, как мне хорошо, ни за что не буду…» — подумала Жанна, но тут Миша, опираясь одной рукой, другой начал ласкать ее грудь. Да как-то особенно — пропуская сосок между пальцев, отчего она вообще чуть не потеряла сознание.

— Будь хорошей девочкой, ну? Зачем ты сдерживаешься? — услыхала она сдавленный, хриплый шепот. — Ну, расслабься… Почему ты не пускаешь меня дальше? Тебе ведь хорошо, да?

— Мне божественно… — только и смогла простонать Жанна, начиная, неожиданно для самой себя, отвечать на его движения, совсем уж распластываясь по смятой их любовной возней простыне.

«Да он меня сейчас просто растворит! Меня уже почти нет…»

Его ласки приносили ей даже не наслаждение, а какую-то острую и сладкую боль, накатывавшую из глубины тела упругими, горячими волнами, и Жанна сама не замечала, что встречает, каждую эту удушающе-прекрасную волну громким, каким-то отчаянным стоном. Девятый, а может быть, девяносто девятый вал накрыл ее с головой, когда он прижался к ней всем телом, так что она едва могла дышать, а его губы жарко захватили кожу под ее левой скулой.

«Меня сейчас просто не станет! — подумала она обреченно. — Ну и пусть… не жалко».

И сама прижала его к себе так сильно, как только могла в этом состоянии.

— Чего ты со мной творишь, а? — услыхала она Мишин шепот.

— Ничего… Это все ты… Отпусти меня, а то я задохнусь.

Нехотя он чуть отодвинулся от нее, и она, чуть приоткрыв глаза, увидела прилипшие к его лбу темные завитки волос. Жанна неловко, оттого, что руки ее не слушались, пошарила под подушкой, нашла платок и, как могла, промокнула ему лоб, лицо и шею. Он слегка успокоился, хотя Жанна все еще чувствовала на своей груди и шее его горячее, учащенное дыхание.

— Спасибо, детка, ты чудо… Только не вставай пока, ладно? Еще хочу… прямо сейчас.