— Спокойной ночи, Леонора.

Прежде чем уйти, он мягким движением пальцев провел по контуру ее губ с такой сосредоточенностью, как будто ничего важнее для него не существовало, затем на мгновение плотно прижал свои пальцы к ее губам. Ласка заставила ее пульс взвиться ракетой. Ленни ужаснулась открытию, что даже нежное прикосновение способно вызвать в ней бурю чувств. Он больше не целовал ее. И хотя Ленни была несколько разочарована, она не могла не восхищаться его уважением к ее чувствам. Он наверняка знал: одного его намека достаточно, чтобы она уступила.

Когда он ушел, Ленни поднялась на лифте и вошла в квартиру. Улыбаясь, она прислонилась к двери, ее сердце билось так, словно она бегом взлетела по лестнице… Что-то заставило ее подойти к окну.

Стэнли стоял внизу рядом с машиной. Заметив ее, он поднял руку, слегка помахал, затем сел в автомобиль и уехал. Ослепленная счастьем, таким хрупким и вместе с тем очевидным, она не смела шелохнуться, словно боялась расплескать его. Я люблю его, думала она. Я люблю его так сильно, что даже не могу определить границы этого чувства! Не важно, что он пока не любит ее. Это придет. А если нет, подумала она, все еще взволнованная бездонностью своих переживаний, даже безответная любовь — награда свыше. И она не смеет отказываться от этого чувства! О, она будет страдать, если не дождется взаимности, но она любит его, и этого достаточно. Ленни задернула занавеску и отошла от окна.

Следующий день оказался полной противоположностью предыдущему. По почте пришел вызов к дантисту, управляющий строительством одного из домов позвонил и сказал, что гранитные скамьи прибыли разбитыми на три части и заказчик не находит себе места от ярости. С другого объекта сообщили, что крыша, которую она проектировала, не подходит к дому, а в довершение всего позвонила мать — напомнить, что Ленни обязана приехать на золотую свадьбу родителей Билла.

— Я прилечу, — пообещала девушка и быстро добавила: — Может быть, я буду не одна.

Мать спросила:

— Одна спальня или две?

— Ты обязательно должна быть такой прозаичной? — заметила Ленни и, к своему удивлению, рассмеялась.

— Теперь такое время, ничего удивительного! — оправдывалась Розмэри. — Лучше спросить, чем поставить кого-то в неловкое положение.

— Две спальни, — сказала Ленни, но что-то в ее голосе заставило Розмэри усомниться.

— Мы знаем его? — спросила она изменившимся тоном.

— Я рассказывала тебе о нем — Стэнли Дайвер. — Тишина казалась неестественно долгой. — Я пока не говорила ему ничего, так что если ты возражаешь…

— Нет, это любопытно, — сказала мать. Потом рассмеялась, и теплота вновь окрасила ее голос. — Я не совсем точно выразилась, я сгораю от любопытства увидеть его! И меня интересует, какие у тебя с ним отношения?

— Мы просто встречаемся, — сказала Ленни уклончиво. — Снова молчание. — Ты не одобряешь, — вздохнула она.

— Я не знаю его, Ленни, — но это… умно?

— А почему, собственно, нет? — В раздражении от своей незащищенности Ленни спросила более грубо, чем хотела бы.

— Я читала, что подобные вещи часто случаются с приемными детьми, — спокойно пояснила Розмэри. — Когда они встречают членов родной семьи и видят свое сходство с ними, они чувствуют острое влечение. — Пока Ленни переваривала слова матери, та продолжала: — И потому, что они были лишены нормального детства, у них возникают различные комплексы.

Это была неприятная мысль, Ленни сказала:

— Я не думаю, что это всегда так, мама.