— Чудесно, — сказала мать. — Все делают ошибки, хорошо бы научиться извлекать из них пользу. Если Стэнли Дайвер захочет приехать, мы с радостью примем его.

Ленни продолжила работать, чувствуя, что разговор с матерью придал ей бодрости, и, несмотря на то, что ей приходилось продираться через массу трудностей, ее настроение явно улучшалось. Она выяснила, что скамьи прибыли на стройку уже разбитыми, вина лежала на хозяине склада, который не рассчитал мощность грузоподъемника. Это был очень важный фактор, со строителей снималась ответственность за грандиозные убытки, исчисляемые не одной тысячей долларов. С крышей было больше проблем, поскольку все упиралось в мужское упрямство. Собрав весь свой такт, Ленни указала прорабу на те места в плане, которые были неправильно истолкованы, подчеркнув, что никто не застрахован от подобных ошибок.

Поздно вечером, говоря со Стэнли по телефону, она рассказала ему о всех перипетиях этого дня, наслаждаясь его вниманием, и даже набралась храбрости сказать:

— Я собираюсь на годовщину свадьбы родителей моего отчима. Может быть, ты поедешь со мной?

— Очень возможно, — сказал он. — Я как раз просматриваю свое расписание… Да, это будет прекрасно. — После того как они обсудили приготовления к поездке, он спросил: — Что еще расстроило тебя?

— Ничего, — уклончиво ответила она.

— Когда я не вижу тебя, — начал он мягко, — и не могу добраться до глубины твоих ясных зеленых глаз или угадать что-то по твоей улыбке, я могу по твоей интонации понять, что кроется за словами, даже когда ты что-то недоговариваешь.

— Все в порядке, — сказала она.

— Когда-нибудь ты будешь рассказывать мне все.

Она поколебалась, затем усмехнулась:

— Не думаю, что я смогу рассказать все кому-нибудь, даже тебе. Я очень закрытый человек.

— Ты просто не доверяешь мне, и, учитывая твой опыт, это естественно. Но это пройдет, Ленни.

И он тоже будет верить ей, подумала она, кладя трубку. Внезапно все показалось ей удивительно понятным. Она расслабилась и почувствовала себя счастливой. Мурлыкая что-то себе под нос, Ленни прошла в гостиную. Куин лишил ее уверенности в себе, поколебал веру в будущее, ее отношение к Томми тяжелым грузом лежало на ее совести. Сейчас она вновь обрела и самоуважение и уверенность, и это заслуга Стэнли.

— Я люблю его, — шепнула Ленни, затем повторила это громче.

Слова, которые она не произносила семь лет, звучали так волнующе, как если бы были созданы специально для нее и Стэнли.

В следующую неделю они много времени проводили вместе: то это был симфонический концерт, то посещение кинотеатра, где они посмотрели пару фильмов — блестящую французскую драму и комедию — оба одинаково интересные. Они обедали в ресторанах, посетили открытие художественной галереи и пробыли там часа полтора, посмеиваясь над претенциозной критикой претенциозных произведений, а остаток вечера провели в маленьком баре, где могли поговорить, уверенные, что им никто не помешает. Во время уик-энда они путешествовали на яхте, принадлежащей другу Стэнли. Наслаждались красотой лунной ночи, фантастическим ужином и наблюдали фейерверк над заливом, хотя впечатление было испорчено, когда Ленни заметила, как Стэнли реагирует на происходящее. Его лицо в освещении ярких огней, рассыпающихся в ночном небе, было бледным как мел, со странно напряженным выражением.

Не иначе, подумала Ленни, что-то всплыло в его памяти, напомнив об обстоятельствах гибели матери. Она скользнула рукой по его руке. Сначала он игнорировал этот жест, но когда Ленни отвернулась, наблюдая, как гасли огни над заливом, она почувствовала, как сильные пальцы внезапно сжали ее руку.