— Ты не должен ревновать!

— Думаю, должен. Никогда прежде я не испытывал этого чувства, и, честно говоря, если ты дашь мне повод к ревности, это мне вовсе не понравится. Учти на будущее, Ленни.

Стэнли взял ее за руку и притянул к себе. Словно электрическая искра пробежала между ними, сломив ее волю и сделав абсолютно беззащитной против необузданной мощи его желания. И ее собственного.

Он опустил голову и сказал ей на ухо:

— Если желание вытащить тебя отсюда и заняться с тобой любовью — это ревность, то да — я ревную.

Ленни облизала сухие губы.

— Это не ревность, а страстный призыв, — возразила она.

— Ты права. — Легкая хрипотца придавала его голосу глубину и сексуальность. — Ревность — это, должно быть, желание задушить любого мужчину, который приблизится к тебе, и, заперев тебя в своем сердце, повесить табличку «Входа нет!».

Ленни наклонила голову, искоса взглянула на него — в ее глазах сквозило лукавство. Она улыбнулась, обнажая ровные белые зубы.

— А как же рыжеволосая девица, с неудержимым напором стремившаяся снести все на своем пути к поставленной цели?

— Ты должна беспокоиться об этом не больше, чем о том молокососе, который предлагал тебе выпить. — Он оглядел комнату с едва сдерживаемым нетерпением. — Мы остаемся?

— Если мы сейчас уйдем, то все поймут почему. — Ее улыбка растаяла.

— Возможно, но должен заметить, что я совершенно не обязательно ложусь в постель с женщиной, с которой выхожу в свет. Но ты женщина, в которую я влюблен, которую хочу с такой страстью, что все силы ада ничто по сравнению с этим.

9

И не в состоянии больше сдерживать свои эмоции, ой заключил ее в объятия. Они делали вид, что танцуют, но это была всего лишь уловка. Ленни не слышала ничего, кроме биения двух сердец, вторивших друг другу с удивительной гармонией. Спокойно, не стыдясь своей капитуляции, она сказала:

— Пойдем.

Спустя пять минут они уже сидели в машине, сильный шум мотора нарушал тишину пригорода, уличные огни лили искусственный свет на дорогу, соперничая с волшебством луны и звезд.

— Я хочу отвезти тебя домой, — сказал Стэнли, — ко мне домой.

Поколебавшись, Ленни кивнула.

И тут ее охватила паника. События развертывались так стремительно, она чувствовала, что еще не готова, что должна подумать. Стэнли протянул руку, крепко сжал ее пальцы. Его прикосновение возымело магическое действие, ее возбуждение улеглось, и сомнения отступили.

Его лицо хранило непроницаемость, но она знала, что с ним происходит то же самое, что и с ней. Еле сдерживаемое желание расслабляло ее тело, затуманивало голову, и лишь одна мысль будоражила ее кровь — есть этот мужчина и есть это мгновение.

— Все хорошо, — сказала она чуть запинаясь.

Ослабив свое пожатие, он спросил:

— Ты принимаешь противозачаточные таблетки?

— Нет, — прошептала она и ощутила легкий озноб, холодной струйкой пробежавший по позвоночнику.

— Презерватива достаточно? Если нет, я могу подождать.

Такая практичность должна была бы остудить ее пыл, подобно ледяному душу, уничтожить романтический аромат их отношений, но она уже достаточно хорошо знала его, чтобы не допустить ошибки, назвав его хладнокровным прагматиком.

И хотя мысль о ребенке от него заставила затрепетать ее сердце, она знала, что сейчас не время для осуществления такой заманчивой идеи.

— Вполне достаточно. Кроме того, у меня сейчас спокойный период.

Он задумчиво произнес:

— Представляю, что должны были чувствовать оба твоих приятеля, — тот, что оказался женат, и другой, склонивший тебя к помолвке.