Коналл задумался об отцовском характере. Отец всегда казался ему неуступчивым и очень властным. Но разве он сам не вел себя точно так же с Ив? Если бы он рассказал ей правду при первой встрече и услышал в ответ ее историю, то все могло сложиться совсем иначе, и не было бы нужды искать её сейчас.

Но тогда они не стали бы мужем и женой. И не создали то маленькое чудо, которое теперь Ив носила в себе.

Его проклятая гордость… Нужно было выслушать всю историю, прежде чем выносить суждение.

– Продолжай, мама, пожалуйста.

Лана задумчиво поцокала языком и продолжила рассказ:

– Ладно, слушайте. Трудно встретить таких разных братьев, как Ронан и Дэр. Ночь и день. Огонь и вода. – Она улыбнулась Коналлу и Дункану. – Хотя, может, на вашем пути такие встречались. Но они были очень преданы друг другу. Когда Ронан узнал, что женщина из клана Бьюкененов унизила его брата, он отправился к ним, чтобы потребовать извинений за нанесенную обиду. Ронан действительно был безрассудным парнем.

Коналл слушал мать затаив дыхание. Он вздохнул и произнес:

– Значит, так он ее увидел впервые.

– Да, именно так, – кивнула Лана. – Минерва сама говорила мне, что при первом взгляде на Ронана в ее сердце вспыхнул огонь, который невозможно было потушить. Это было подобно удару молнии в самый центр высохшего леса.

Костер угасал. Не желая, чтобы рассказ прерывался, Коналл нагнулся и кинул на угли толстую сухую ветку. В темноту взметнулся красный сноп искр. Лана благодарно улыбнулась и продолжила:

– Ронан выждал несколько месяцев и только потом рассказал все брату. Мы с Дэром к тому времени уже стали мужем и женой. Он сообщил, что влюблен и хочет жениться на Минерве. Дэр расценил это как предательство и издевательство над его чувствами, хотя на самом деле страсть, которую он сам когда-то испытывал к Минерве Бьюкенен, уже давно утихла.

Дункан фыркнул и заявил:

– Наверное, испытанное им унижение погасило страсть.

– Может быть, – согласилась Лана. – Если это действительно так, то я до последнего вздоха должна благодарить Минерву за то, что она так жестоко посмеялась над Дэром. Но он не смог унять свою гордыню даже ради любимого брата. Он изгнал Ронана в старую хижину в долине. Но оскорбленное самолюбие Ронана толкнуло его в клан Бьюкененов. А в результате случилась та отвратительная резня, о которой вы уже немного знаете.

Коналл остро почувствовал тяжесть на своих и без того поникших плечах. У него было так много вопросов…

Но прежде чем Коналл успел задать первый вопрос, недалеко от в них, в подлеске, затрещали ветки. Они все трое замерли. Коналл медленно положил руку на меч и уголком глаза заметил, что Дункан сделал то же самое.

Треск приблизился. Потом послышалось болезненное свистящее рычание.

Дункан взглянул на Коналла.

– Может, это твоя черная волчица? – едва слышно проговорил он, и по тому, как дрожал его голос, Коналл понял, как сильно Дункану хотелось, чтобы в лесу притаилась знакомая им Элинор.

Но Коналл знал, что это не так. Он едва заметно покачал головой в ответ.

Опять послышалось рычание, и вдруг туман в одном месте словно уплотнился и обрел форму. В широком кольце света от костра появилась заостренная, седая морда старого серого волка. Вслед за головой вперед выдвинулось костлявое, пригнувшееся к земле, дрожащее тело. Резкий холодный ветер, пахнущий серебристым снегом, пронесся под пологом.

– Боже правый, – выдохнул Дункан. – Это он, волк из моих снов.

Серый остановился, повернулся и начал ходить туда-сюда вдоль границы между светом и тьмой. Были видны его острые клыки, язык безумно облизывал оскалившуюся, как бы ухмыляющуюся морду.