Конечно, волк будет преследовать его. Любимого сына женщины, которую он проклял. Отпрыска Минервы Бьюкенен.

Теперь есть тому объяснение, почему дела в городе Маккериков стали идти лучше. Ив на самом деле не была Бьюкенен, зато им был Коналл. И как только его семя пошло в рост в ее чреве…

«Пока ребенок Бьюкененов не будет править Маккериками…»

Однако Коналл не понимал, почему тогда умерли Нонна и их маленькая девочка. Еще есть много вопросов, на которые пока нет ответа! Он должен радоваться, что Ив оказалась не из клана Бьюкененов, иначе их союз был бы кровосмешением.

Коналл мрачно усмехнулся. Лана устремила на него тревожный, виноватый взгляд. Но Коналл отвел глаза. Он не мог смотреть на нее. Все эти годы он жил во лжи. Лана обещала, что все объяснит, когда они дойдут до Бьюкененов. Оставалось немного подождать.

Он не знал, где теперь его дом. Он не принадлежал роду Маккериков, но и жить с Бьюкененами тоже не мог. Его лишили самого главного – принадлежности к роду.

Теперь он просто человек, который отчаянно хочет разыскать двух людей, которые, без сомнения, принадлежат ему! Это Ив и их ребенок.

Постепенно путники подошли к высокому перевалу и, как по команде, остановились и уставились на ведущую вверх каменистую тропу. Все они знали, что за перевалом их ждет новая судьба. Ясно, что с прошлым навсегда покончено, но будущее было весьма туманным.

Коналл через голову матери взглянул на Дункана. В его глазах он прочитал растерянность и злость. Коналл знал, что после того как спустятся, они перестанут быть братьями.

Но не станут ли они тогда врагами?

Неожиданно Дункан прищурился, и его лицо стало жестким, будто ветер шепнул ему то, о чем сейчас думал Коналл.

– Ну, давайте покончим со всем этим, – резко кивнув головой, заговорил Дункан. – Я этого хочу. А ты, Коналл?

Он тоже кивнул в ответ.

Лана отправилась вверх, не проронив ни слова.

Вслед затем они услышали печальный, нетерпеливый вой серого волка. Звук эхом прокатился по долине и, казалось, коснулся самого неба.

На мгновение Ивлин показалось, что она убила Ангуса Бьюкенена. Старик замертво упал на кресло и лежал без движения. Ивлин вскочила со своего кресла, а Бонни принялась бегать кругами и отчаянно блеять от страха.

– Сэр, – прошептала Ивлин, наклонившись к шотландцу. – М-м-м… Ангус? – Она не знала, как к нему обращаться. – Сэр, ответьте мне, пожалуйста.

Он застонал, и сердце Ивлин вновь начало биться.

– Ох, слава Богу, – шептала она, а потом вдруг неожиданно громко обратилась к вождю клана: – Я сбегаю за помощью, Эндрю Бьюкенен стоит прямо за дверью.

– Нет, – прошептал Ангус и не дал Ивлин уйти, положив свои тонкие пальцы ей на предплечье. – Прошу тебя, не надо поднимать тревогу. Просто помоги мне… выпрямиться… пожалуйста.

Ивлин продолжала считать, что Ангусу необходима помощь, но она все же послушалась его и помогла ему подняться. Несмотря на кажущуюся плотность, Ивлин для себя отметила, что на самом деле Ангус весил чуть больше Бонни.

Не сразу, но в конце концов он смог усесться как следует. Он вспотел, был бледным, особенно губы; его голова все еще беспомощно падала ему на грудь. Дыхание было прерывистым.

– Они уложат меня в постель быстрее, чем успеет мигнуть лягушка, – прошептал старый шотландец, глядя потускневшими глазами на пол перед собой. – Думают, что мне пойдет на пользу, если они будут обращаться со мной как с инвалидом, но мне-то лучше знать, что это не так, – еле дыша, закончил он и поднял взгляд на Ив, стоявшую перед ним во весь рост.