***

Кейт скорчилась на полу остановившегося экипажа, растрепанная, несчастная и смертельно уставшая от этого бесконечного путешествия. Иногда она осмеливалась выглянуть в щель под занавеской, закрывающей окно, которая отделяла пространство экипажа от остального мира. Мира, который ей, кстати сказать, совсем не нравился, особенно в сгущающихся сумерках. Слишком много открытого пространства, группа каких-то маленьких каменных домиков, мрачные неприветливые тени. А самым неприятным было то, что земля за этими домиками внезапно пугающе обрывалась, исчезая в никуда.

Кейт уже начала скучать по суете Лондона, хотя жизнь ее в приюте была несладкой. Полуголодное существование, бесконечные побои… Но все эти лишения и опасности были по крайней мере знакомы и понятны. А это место, этот Корнуолл с его скалами, гремящим прибоем и незнакомыми, непохожими на городских жителей людьми был слишком… слишком…

Кейт сжала зубы и помотала головой, отказываясь признать, что ее может что-то напугать. Бросив еще один осторожный взгляд из-под занавески, она увидела, что толпа зевак уже собралась вокруг экипажа. Перед ее глазами промелькнули грубые, словно высеченные из гранита лица, такие же суровые, как и их земля. Кейт услышала неодобрительные голоса.

– Что за чертовщина там происходит?

– Да вот, девчонка не желает выходить из экипажа.

– Вытащить ее оттуда да вздуть хорошенько, всего-то и делов!

– Девчонка? Какая девчонка?

– Да какая-то сиротка, которую мисс Эффи вздумала удочерить.

– Подкидыша? Ну, это большая ошибка с ее стороны. Губы Кейт задрожали, и девочка до крови прикусила их. Ей нет дела до того, что болтают эти дураки! Не в первый раз она слышит, как ее называют «ошибкой». С самого раннего детства она хорошо знала, что значит быть незаконнорожденной. У нее не было ни имени, ни дома. Ребенок, которого скрывают ото всех и которого стыдятся…

Кейт отпрянула от окна и глубже забилась между сиденьями, решив, что никому не позволит вытащить ее отсюда. В случае чего она больно ударит кучера или укусит, если этот детина снова сунется сюда.

Странная женщина с глупыми завитыми буклями, Эффи Фитцледж, которая ее удочерила и теперь ждет, что она будет называть ее мамой, уже попыталась выманить ее отсюда коробкой со сластями. Кейт грязно выругалась и выбросила эту жестянку прямо на дорогу. Эффи в ужасе отшатнулась и теперь стояла в сторонке и громко плакала.

Кейт протерла глаза. Она устала, замерзла и очень хотела есть. Ей тоже захотелось немного поплакать, но она скорее откусила бы себе язык. Прижавшись спиной к сиденью, Кейт приготовилась отразить новое нападение.

Дверца экипажа вновь открылась, но, к удивлению Кейт, она не увидела ни этой глупой курицы Эффи, ни огромного, как медведь, кучера. Очень странный молодой человек с черными, падающими на бледный лоб волосами заглянул внутрь.

– Мисс Кэтрин! - позвал он.

Кейт в недоумении оглянулась, не понимая, с кем это он, черт возьми, разговаривает? Поняв, что он обращается к ней, она нахмурилась. Она ненавидела, когда над ней смеялись, а ведь он именно смеялся над ней, разве нет?

– Убирайся, пока цел! - закричала она, угрожающе размахивая маленьким грязным кулаком. - Никто не вытащит меня отсюда!

– Но я вовсе и не собирался этого делать. Я хотел попросить у вас позволения войти внутрь.

Спокойный, уважительный тон и неожиданная просьба застали Кейт врасплох. Еще никто и никогда не просил ее позволения что-то сделать. Девочка уставилась на него, полная изумления и недоверия. Очевидно, он принял ее молчание как знак согласия, потому что оперся тростью на ступеньку экипажа, намереваясь забраться внутрь.