– Вот дьявольщина! - пробормотал Рив.

Он понял, что дрожит, волосы на шее и на лбу взмокли от пота. Видит бог, он никогда не был суеверным. Но только если его соседи собирались с помощью песен и танцев вокруг костра держать дьявола подальше от деревни, им следовало бы плясать чуточку старательнее…

Жилище Вэла, известное у местных жителей под названием Дом на берегу, действительно располагалось совсем близко от берега моря. Это был видавший виды серый, унылый в своем одиночестве коттедж. Его ближайшими соседями были песчаные дюны, пучки прибрежной травы да чайки, чьи пронзительные голоса вместе с шумом прибоя только и оживляли здешнюю тишину. Дом был погружен во тьму, лишь слабо светилось окно библиотеки с задней стороны. Стены этой комнаты были так тесно заставлены полками, что библиотека напоминала маленькую пещеру в книжной горе.

Джим Спаркинс зажег еще несколько свечей, затем обошел всю комнату, чтобы убедиться, плотно ли закрыты ставни, предохраняющие от порывов морского соленого ветра.

– Не очень-то мне нравится оставлять вас одного сегодня ночью, сэр, - сказал Джим, украдкой взглянув на хозяина, расположившегося в большом кресле у камина.

Вэл Сентледж откинулся на подушках, его больная нога была удобно устроена на скамеечке, трость с костяным набалдашником стояла рядом, у руки. Теплая шерстяная шаль была накинута на колени, в руках он держал раскрытую книгу. Однако за последние полчаса Вэл едва ли что-нибудь усвоил из описания лекарственных трав. Он сидел, уставившись в очаг, но вместо сверкающих язычков пламени видел залитый лунным светом осенний сад и девушку, глядящую на него с отчаянием в глазах.

«Это моя боль, Вэл Сентледж. Не твоя!»

Ах Кейт, Кейт!… Вэл подавил тяжелый вздох. Он прекрасно знал, как вела себя девушка, когда ей было очень больно. В эти минуты она была похожа на тех диких раненых животных, которые стремятся убежать от всех, спрятаться и зализывать свои раны. Но от него, от Вэла Сентледжа, она никогда прежде не убегала. И эта мысль причиняла ему невыносимую боль.

С того самого вечера Кейт избегала его. Целых два дня! Когда он на следующий день зашел к Кейт, чтобы справиться о ее самочувствии, та выслала к нему служанку, которая сообщила, что молодая леди не принимают. У них голова болит…

Голова болит! Вэл посмеялся бы над нелепостью этого утверждения, если бы не беспокоился о ней так. Его Кейт вообще не знала, что такое головная боль, хотя… Вэл потер лоб… хотя была мастером вызывать головную боль у других.

– Сэр! Доктор Сентледж!

Вэлу потребовалось несколько секунд, чтобы отвлечься от своих беспокойных мыслей и вернуться к действительности. Он вопросительно взглянул на долговязого слугу.

– Да? Ты что-то сказал, Джим?

– Ну да, я сказал, что не хочу оставлять вас одного, особенно сегодня ночью, в Хэллоуин.

– Почему? Уж не думаешь ли ты, что какой-нибудь злой гоблин заберется сюда по трубе и утащит меня? Грубоватое лицо Джима расплылось в улыбке.

– Нет, сэр, сомневаюсь, что даже злой дух осмелился бы связываться с кем-нибудь из Сентледжей. Но вы отпустили Салли и Лукаса в деревню на праздник, и… и…

Джим смущенно замолчал, но ему и не надо было договаривать. Вэл и так его прекрасно понял. Кто-то же должен остаться, чтобы приглядывать за бедным хромым доктором!

Вэл с трудом подавил знакомую горечь. Видит бог, он должен был бы уже давно привыкнуть к постоянным заботам своих слуг, своих родственников и даже абсолютно незнакомых ему людей. И все-таки не мог. Единственным человеком, который полностью его понимал и никогда не относился к нему как к калеке, была Кейт.