— Вижу, товарищ майор.

— У того, что стоит первым, в самом углу, где-то в подвале установлен тяжелый пулемет. Уничтожь его! Перейдешь на ту сторону рва по тонкой дощечке. Кроме тебя этого никто сделать не сумеет. Нет у нас акробатов… А мы тебя тут автоматами прикроем. А еще дыма поплотнее припустим, чтобы тебе шагалось веселее. Фрицы не должны тебя увидеть.

— Понял, товарищ майор, — спокойно произнес огнеметчик. — Разрешите выполнять?

Даже бровью не повел, ведь прекрасно понимал, что на смерть посылают. Не отбрехался, не стал искать причину для отказа, принял приказ как должное, потому что осознавал, что лучше его порученное дело никто не выполнит.

Не должен командир привыкать к своим солдатам, не должен любить их ни отцовской, ни братской любовью. Если к каждому из них привязываться, так как в таком случае отдавать им приказ, чтобы шли на смерть? Кажется, это понимал и сам Николай.

— Огнемет хорошо заправил? — будничным тоном спросил Бурмистров. — Работы немало предстоит.

— По самое горлышко! — самодовольно ответил огнеметчик.

— Тогда ступай!

— Есть!

Юркий, быстрый, уверенный в себе, прячась в клубах густого дыма, Савельев то совершал ускорения, бросая вызов пулям, пытавшимся его настигнуть, а то вдруг совершал нырок в ложбину, стараясь обхитрить осколки, разлетавшиеся по углам. Ловко, подобно акробату на канате, он ступил на раскачивающуюся доску, перекинутую через ров.

Артиллерийский налет усилился, шарахнули поблизости несколько мин, осколки рассерженно пролетели рядом, безжалостно калечили древесину, заставляли пригибаться и целовать раскисшую грязь. Савельев уже преодолел половину шаткого моста. Ранец с огненной смесью давил на плечи, заставлял быть повнимательнее и не замечать смертельной опасности, пролетавшей рядом.

— Усилить огонь! — закричал майор Бурмистров в рацию, наблюдая за тем, как огнеметчик балансирует на шаткой доске надо рвом. Неподалеку разорвался снаряд, хлипкий мосточек тряхнуло взрывной волной. В какой-то момент показалось, что сержант не удержит равновесие: слетит вниз и разобьется о валуны. Но уже в следующее мгновение Савельев уверенной поступью укротил расшатавшуюся опору. — Бить по огневым точкам!!!

Отвлечь внимание гитлеровцев от моста, притянуть огонь к себе! Дать возможность храбрецу переправиться на другую сторону. Сержант-огнеметчик перешел по мостку на противоположную сторону и тотчас затерялся среди тяжелых темно-серых клубов дыма.

* * *

Дымовая завеса была плотной. Стояла стеной и не желала рассеиваться. Будто бы огромнейшее чудовище, оно, казалось, пожирало все, что встречалось на его пути: людей, бронетехнику, здания. Не насытившись, двигалось дальше. Рукотворный туман пленил, дезориентировал в пространстве. Дымовая завеса поднялась стеной, слилась с небом, сделавшись как бы единым целым. Где-то впереди под облаками стоял форт «Виняры», рядом с которым должны стоять два четырехэтажных укрепленных здания. Пригнувшись, сержант Савельев увидел на углу здания, на уровне земли, отблески пламени, едва пробивавшиеся через стену дымовой завесы. Стараясь не попасть под случайную пулю, сержант, перескакивая от одного укрытия к другому, вплотную подошел к зданию.

Дымовая завеса, добравшись до здания, подобно утреннему туману, клочковато цеплялась за неровности, облепляла побитые стены. Впереди в окопчике затаилось немецкое охранение из трех автоматчиков, пристально посматривавших через ров. Сержант даже почувствовал тяжелый запах, исходивший от их немытых тел. Незамеченным проскочил мимо. Николай подполз вплотную к подвалу, откуда раздавалась трескотня тяжелого пулемета. Глянул через узкое смотровое окно вниз. В сумраке различил нечеткий вражий силуэт.