В холле на первом этаже старикашка почтальон скучающе рассовывал корреспонденцию по нескончаемому тройному ряду металлических ящичков. Упруго-бодро подойдя к нему, я доброжелательно улыбнулся и по-деловому спросил:

- Для "Орбиты" писем нет?

- Какой номер офиса? - сухо уточнил ветхий служитель ведомства, no-достоинству, видать, оценив мой крокодильско-золотой оскал и решив по-умному зря не нарываться.

- Двести девяносто второй. - Я щедро угостил почтальона сигаретой, и тот слегка смягчил голос.

- Писем нет. Вот только счет телефонный.

- Ладно, давайте. Благодарю, что сэкономили мое время. Его стоимость после кризиса только возросла.

- А цена моего времени окончательно упала, - тяжко вздохнул собеседник, жадно затягиваясь табачным презентом. - До этого молокососа Кириенки пенсии на прожитье мне кое-как хватало, а нынче пришлось вот на почте подрабатывать, чтоб с голодухи не сдохнуть! Зачем в главные министры, паршивец, сдуру полез? Все гордыня человеческая!

- Полностью с тобой солидарен, земляк! - сочувствующе кивнул я и, сунув в кармашек его тужурки почти полную пачку сигарет, поскорее слинял от словоохотливого старикана. Базарить на навязшие в зубах темы инфляции, девальвации и повсеместного обнищания народонаселения никакого желания у меня не было. Да и нервных сил тоже, так как по характеру я чувствителен и сильно сердоболен. Натура интеллигентно-хрупкая - тут уж ничего не изменить.

Весь путь до пивбара "Вспомни былое" я сосредоточенно молчал, отдавшись мрачным размышлениям о странной записи в книге учета клиентов. Впрочем, когда "мерс", шипя шипованными шинами, свернул к автостоянке, я почти успокоился. Нет, весьма все же маловероятно, что Цыпа способен на какую-то мутную интригу у меня за спиной. Неоднократно я лично и жестко проверял его преданность - это во-первых, а во-вторых, не так у соратника мозговые извилины устроены. Закручиваются лишь в одну, предсказуемую то бишь, сторону. За что и люблю братишку.

Все же в кабинетике Тома я решил, чисто для понта, разыграть карту до конца. Выложив на стол перед Цыпленком давеча вырванный из "амбарной" книги лист, спросил, старательно нахмурив брови:

- Как это понимать прикажешь? Давай колись, короче!

Наивный телохранитель-соратник, уловив в моем голосе неприкрытую угрозу, обиженно насупился и поднял листок, вцепившись в него глазами, как бульдог в горло врага.

Пока Цыпа, забавно шевеля губами, вчитывался в явно незнакомые ему фамилии посетителей частного сыскного агентства, я развернул желтый листочек телефонного счета и тут же схлопотал себе новый "кастетный" удар, неожиданно наткнувшись скучающим взглядом на хорошо знакомый мне номер. Как наглядно явствовало из счета, покойный сыщик два раза в прошлом месяце звонил из своего офиса в Тюмень вору в законе Караганову по кличке Нахрап. С этим неприятным типом мы были знакомы уже давненько. В Тюмени он занимался примерно тем же, чем я в Екатеринбурге, но бизнес его с каждым годом все больше и больше хирел из-за постоянно ухудшающегося финансово-экономического положения региона. Клиентов становилось все меньше и меньше то бишь. Поэтому вполне понятно и логично, что Нахрап год назад восхотел перебраться в сравнительно сытый Екатеринбург вместе со всей своей уголовной кодлой. Но я был категорически против появления под боком крупного конкурента, и наши дипломатические переговоры чуть было не переросли в натуральную войну местного значения. Острые разногласия кровью, к счастью, не разродились благодаря урало-сибирской сходке воров в законе.