Потом принял ставший привычным контрастный душ и тщательно побрился. Словно чувствовал, что денек нынче ответственный до супера и надо выглядеть соответственно.

Опер Инин не заставил себя ждать. Проявив редкую для него пунктуальность, нарисовался ровно в двенадцать часов. Правда, вполне возможно, что ночью просто вырубался свет и настенные электрочасы нагло врали в пользу мента, зачем-то поднимая в моих глазах его имидж в паре с рейтингом.

- Привет, майор! Что-то не вижу за плечами рюкзака с оперативной информацией! - слегка подковырнул я, открывая дверцу камин-бара.

- Как умный человек, информацию я предпочитаю хранить в голове, благодушно отозвался Инин, с удовольствием разглядывая батарею разнокалиберных бутылок и даже, казалось, лаская их взглядом беззаветно искреннего поклонника зеленого Змия.

Весьма неравнодушен опер к алкоголю, и поэтому, как человек гуманный, я не стал томить его вечно жаждущее нутро и тут же набулькал в две стопки марочной сорокатрехградусной амброзии импортного производства и качества.

- Прими бальзамчика для просветления мозгов и рассказывай о результатах экспертиз.

Инин, видать, нынче был с похмелья, так как не стал привычно смаковать напиток, а сразу махнул все сто граммов и многозначительно поглядел на пузатую бутылку счастливо-слезящимися глазами.

Я моментально просек, что к чему, и плеснул в опорожненную хрустальную емкость новую дозу. С "приговором" второго стопарика опер не спешил, любовно грея его в своих лопатообразных ладонях, - это обнадеживало. Конечно, я не возражаю против того, чтобы он надрался до поросячьего визга, но лучше пусть это произойдет не у меня на фатере. Ведь в дупель пьяные менты так же опасны и непредсказуемы, как и нажравшиеся уголовники. Такой вот банально-странный парадокс.

- Ладушки, майор! - сказал я, закусывая сочной мякотью мандарина. - Дело превыше всего. Рассказывай!

- Начну по порядку, - пророкотал Инин, удовлетворенно облизывая свои змеевидные губешки. - Где-то с недельку назад ты давал мне номера с моторов четырех легковушек. Я пробил на их счет - все эти машины числятся в угоне.

- Я так и думал! - отмахнулся я. - Давай, короче, результаты вскрытия Романова.

Майор недовольно поморщился на мои подстегивания, но благоразумно подчинился:

- Ну, так вот. Убит господин Романов примерно в шесть утра выстрелом в упор через боковое окошко его авто. Стреляли из немецкого "парабеллума". Ствол люгера, по-видимому, не изношенный - пуля не только башку потерпевшему навылет пробила, но и дверцу "жигуленка".

- Кстати, майор, ты в курсе, как переводятся слова "пара беллум"? - не удержался я от приятной возможности блеснуть глубокими познаниями. - Это латынь. В переводе: "готовься к войне". Очень символично, не находишь? Ладно. Что еще?

- Немного, Евгений. Судя по положению трупа в машине, частный сыщик в момент выстрела разговаривал со своим убийцей. Полагаю, что хотя бы шапочно был с ним знаком. Это тебе что-нибудь дает?

- Пока не знаю, - честно признался я, закуривая "Стюардессу". - Какие-то записи покойного в "жигуле" найдены?

- Естественно, Евгений. - Опер как-то усмешливо-изучающе поглядел мне в глаза и добавил, словно извиняясь: - Я при всем желании скрыть блокнот потерпевшего не смог бы. Ей-богу!

- Кончай кота за хвост тянуть и ходить вокруг да около! В чем конкретно суть?

- А в том, Евгений, что все записи в блокноте покойника касались исключительно одного лишь тебя. Все твои передвижения по городу с обязательным указанием точного времени. Две недели он тебя пас. Кстати, мои братья-коллеги еще не наведывались? Надеюсь, ты уже подсуетился и обеспечил себе железное алиби?

- Железное и даже пуленепробиваемое алиби мне сварганишь именно ты, дорогой! - жестко заявил я, любуясь на забавно широко распахнувшиеся гяаза-"омуты" собеседника, явно сбитого с толку.