Мысленно искренне посочувствовав бедному обманутому пролетариату Урала и всей России, я бодренько втиснулся в переполненный трамвай. Цыпу нынче не вызывал, и приходилось добираться до "Кардинала" демократичным общественным транспортом. Зато в полной мере ощутил единение с родными согражданами - не только моральное, но и физическое. За краткое время поездки мне успели изрядно отдавить ноги и помять бока. Но внешне никакого раздражения я интеллигентно не выказал, успокоив себя народной пословицей, правда не слишком-то отвечающей данной конкретной ситуации: в тесноте, да не в обиде.

Главные "парадные" двери в мебельный салон-магазин были еще заперты, и мне в поисках служебного входа пришлось обойти здание с тыла. Со двора то бишь.

Мои расчеты оказались верны - служебный вход находился в углу лестничной площадки первого этажа второго цодъезда.

Пройдя узким кривым коридорчиком, я оказался в выставочном зале салона-магазина. Худосочная старушка-уборщица наводила последний марафет, старательно елозя тряпкой по полу, а двое жизнерадостных парней-продавцов, уединившись за конторкой, то и дело громко ржали, должно быть рассказывая друг другу о своих недавних молодецких подвигах. Любовно-сексуальных ночных похождениях то бишь. Одно слово --жеребцы, которыми рулит не голова, а "головка". Впрочем, меня это совершенно не касается. В данное место меня привел не обывательский интерес к уровню падения современной молодежной морали, а совсем иная "головная боль". Кстати, я лелеял устойчиво-твердую надежду, что очень скоро моя здешняя проблемка благополучно станет уже чужой головной болью, даже и в прямом смысле - при попадании в затылок пули, например.

Решив проявить должное чинопочитание, я тут же направился в закуток директрисы, чтоб отметиться.

В крохотном кабинетике на этот раз находились двое. Зинаида Власовна была в обществе расфуфыренного фраера средних лет. Его белая манишка с галстуком "бабочка", голубая "тройка" из натуральной шерсти и гладко выбритое лицо, распространявшее запах дорогого импортного лосьона, сразу вызвали у меня чувство неприязни. Конечно, за своей внешностью любой уважающий себя мужчина обязан внимательно следить (ведь еще Александр Сергеевич Пушкин заметил, что можно быть дельным человеком и думать о красе ногтей), но не до такой же крайней степени! Впрочем, возможно, у лощеного типа есть сомнительно смягчающее обстоятельство - в случае, если он и не мужчина вовсе, а обыкновенный педераст.

- Познакомьтесь, мальчики, - проворковала директриса, входя в роль радушной хозяйки. - Владислав Петрович, наш старший продавец и по совместительству бухгалтер, а это - Женя, наш новый грузчик.

Мы торжественно пожали друг другу руки. Я даже изобразил на лице искреннюю благодарность - демократия демократией, мол, но я ведь отлично понимаю, что начальник и внештатный грузчик далеко не ровня.

- Бич? - усмехнулся старший продавец, весело поблескивая на меня темно-синими глазами.

- В смысле? - Признаться, я чуть было не оскорбился, но вовремя удержал свой правый кулак, затолкав его от греха поглубже в карман.

- Бывший интеллигентный человек? - расшифровал Владислав Петрович, демонстрируя присутствующим белозубую улыбку, полную самодовольного превосходства.

- Истинный интеллигент на всю жизнь остается интеллигентом, несмотря ни на что! Это как выжженное тавро или татуировка - раз есть, то уж навсегда. До самой могилы то бишь, - мягко разъяснил я этому хлыщу и поспешно закурил, чтоб скрыть сильнейшее раздражение. - А что вынужден подрабатывать столь малопрестижным физическим трудом, так в этом виноват экономический кризис, и больше ничего. На ниве литературы нынче не прокормишься. А явно и нагло халтурить - писать левой ногой через правое плечо по пять-шесть книг в год мне западло из-за уважения к читательской аудитории.

- Так вы писатель? - вылупил на меня недоверчивые глаза мебельный торгаш.