Летом, с грехом пополам закончив восьмилетку, решила поставить крест на дальнейшей учебе и податься в Екатеринбург, который казался ей сказочным местом, где легко исполняются любые, даже самые дерзкие желания. Ведь там на каждом шагу можно повстречаться с бесхозно разгуливающим бизнесменом-миллионером. Светка была очень симпатичной девчонкой - по крайней мере, в этом ее наперебой уверяли все одноклассники мужского пола - и поэтому твердо верила в свою счастливую звезду.

"Теперь папашка без моего присмотра вконец сопьется", - закрывая за собой дверь отчего дома, подумала она без всякого сожаления, так как заметила, что ее решение об уходе отчима нисколько не расстроило. Скорее, похоже, он испытал даже некоторое облегчение.

Перед отъездом в столицу Среднего Урала Светка, повинуясь неясному и внезапному душевному порыву, навестила материнскую могилку на городском кладбище.

Земляной холмик со скромной надгробной плитой под черный мрамор обильно зарос чертополохом и выглядел совсем неухоженным. Да и немудрено - после похорон Светка здесь ни разу не побывала. Отчим, видать, тоже.

Испытывая чувство виноватой неловкости, Светка поспешно стала освобождать могилку от сорняков и вдруг обратила внимание на круглый надгробный "медальон" с маминой фотографией. Лицо покойницы с прошлого раза сильно потемнело, словно от горя, и выражение глаз на фото кардинально изменилось - из открыто-доброго превратилось в осуждающе-пристальное.

Умом-то Светка понимала, что, наверно, под стекло "медальона" просто попала дождевая вода, но все одно не могла справиться с нервной дрожью. Было очень неприятное ощущение, будто чьи-то невидимые скользко-холодные пальцы бродят по ее телу, ощупывая и поглаживая.

Быстро закончив "прополку" и сильно исколов себе при этом ладони чуть не до крови, Светка ретировалась, боясь даже прощально взглянуть на страшный "медальон". Долго еще потом стояли перед ней мамины такие незнакомо-чужие глаза...

Екатеринбург оказался именно таким, каким она себе его представляла: беспечно-веселым, шумно-многолюдным и празднично-красивым. Особенно ночью, когда зажигались разноцветным неоном все витрины, вывески и тысячи крутящихся рекламных щитов. Правда, бесхозно там и сям гуляющих миллионеров на улицах не наблюдалось. А может, она их просто не узнавала по неопытности и девчачьей наивности.

Пробиваться во взрослую жизнь по узкой и грязной дорожке проституции Светка и в мыслях не держала. Была уверена, что с ее внешними данными без малейшего труда найдет себе престижную и денежную работу. Секретаршей к какому-нибудь начальнику, на худой конец.

Но все ее расчеты и планы оказались не реальнее вида живописного озера в безводной пустыне. Сплошной невесомо-причудливый мираж, короче, и ничего более.

Найти работу в Екатеринбурге было так же непросто, как и в ее родном Каменск-Уральске. Слишком сильно предложение превышало спрос.

Двести долларов, выданные Светке отчимом в качестве прощального сувенира, очень скоро утекли сквозь пальцы, и перед нею встала необходимость жесткого выбора: либо, спрятав гордость поглубже в карман, возвращаться к папашке, либо, произведя ту же манипуляцию с гордостью и карманом, соглашаться на любую, даже непрестижно-малооплачиваемую работу.

Светка выбрала второй вариант, благо случайно подвернулась возможность слегка наполнить оскудевшую казну - на площади "Пятого года" открылось летнее кафе и туда набирали официанток, не особо интересуясь профессиональной квалификацией кандидаток. Хозяева забегаловки под открытым небом предъявляли всего лишь одно требование - чтоб все официантки имели симпатичную мордочку и приятную для глаз посетителей фигуру. Под такой непритязательно-шаблонный стандарт Светка вполне подходила и, легко пройдя конкурсный "естественный отбор", заняла вакансию "девушки с подносом".