- Мы с Валютой пришли к соглашению, что с каждой стороны будет не более пяти человек. - Шик вскинул на меня прищуренно-внимательные глаза. - А сколько ты возьмешь? Думаю, дюжины мальчиков за глаза хватит.

- Зачем так много? - удивился я. - До такой неслыханной степени боишься СКВ с его пятью гавриками?

- Лучше перестраховаться, - высказал трусливую мысль этот конченый паникер. - У тебя ведь как раз с дюжину основных наберется?

- Ладушки! - согласился я, весьма разочарованный в храбрости коллеги. Впрочем, следует хоть иногда проявлять снисходительность к слабостям других. Видать, его так сильно зашугал Валюта, что он со страху был близок к тому, чтоб в штаны наделать. А ведь раньше я имел довольно высокое мнение о выдержке Шика. Но все течет - все изменяется, как реалистично глаголет известная народная мудрость.

- До завтра, браток! - Кивнув на прощание, я покинул с соратниками злачное заведение. Надо не забыть завтра шеф-повару внушительную нахлобучку дать за неэкономный перебор перца в мясе. Должен бы, жирный боров, уже давно мои вкусовые пристрастия отлично изучить.

На улице ощутимо веяло вечерней прохладой, хоть и июнь на уральском дворе. Пока мы шли до автостоянки, я буквально продрог, так как имел на личном торсе, кроме рубашки, всего лишь легкую шведскую куртку из некой разновидности коттона.

- Слушай сюда, Студент, - сказал я, открывая дверцу нашего "мерса". - Ты здесь тормознись. Хватай какого-нибудь автомобилиста-"левака" и плотно садись на хвост Шику. Жду от тебя подробной информации о всех передвижениях бывшего конкурента. Усек? Я буду у себя на телефоне. Поехали, Цыпа!

На личной фатере с удовольствием позанимался регулярным и любимым делом перестановкой книг на стеллажах в кабинете.

- И чего, Евген, ты так часто книжки тусуешь? - полюбопытствовал Цыпленок, наблюдая из кресла за моими стараниями. - Цветовую гамму на полках меняешь, да? Чисто для разнообразия?

- На цветовую гамму мне глубоко наплевать, - сообщил я наивному соратнику, продолжая менять местами собрания сочинений Скотта и Золя. - Даже на "особом" режиме постоянно переводят заключенных из камеры в камеру, чтоб они вконец не обрыдли друг другу. Неужто, брат, ты считаешь Монаха хуже тюремной администрации?!

Цыпа вылупил на меня свои небесно-голубые буркалы как на какого-то придурка, но промолчал, явно не зная, что ответить. Да и наплевать. Просто не дано понять этому прожженному головорезу тонких движений души шефа. Давно уж мне пора привыкнуть, в натуре.

Примерно через час позвонил Студент и доложил, что Шик, ни к кому не заезжая, забурился к себе на хазу и, видимо, нынче уже никуда не собирается. Велев нашему "наружнику" не терять бдительности и продолжать наблюдение за "объектом", я повесил трубку и обернулся к Цыпе:

- Давай-ка спать, друг ситный. Завтра напряженный денек нам светит; Я в спальню пойду, а ты здесь скромно на диванчике устраивайся. Спартанцы, между прочим, вообще на голой земле спали. Хорошо и душу и тело закаляет. Бери пример с героев, брат!

Сказал я это, ясно, чисто для понта, но, проснувшись утром, с изумлением обнаружил молодого соратника в кабинете не на диване, а рядом с ним. Прямо на ковре то бишь. По ходу, Цыпленок понял мои слова буквально и, не откладывая, сразу решил слегка "позакаляться".

С трудом сдерживая позыв на гомерический хохот, я растормошил телохранителя и осведомился, нет ли каких известий от Студента.

- Пока не звонил, - принимая вертикальное положение, зевнул во всю пасть соратник. - Я бы услышал, гарантия. Может, спать на жестком и полезно, но сильно неудобно, Евген. Всю ночь ворочался, как в ИВС на нарах. Кемарил вполглаза, короче.

- В твоей бдительности я нисколько не сомневаюсь, - успокоил я Цыпу. Ладушки! Давай одевайся и приготовь нам легкий завтрак, на-скоряк.