Единственным достоинством их гостиницы было ее расположение. Марик за десять минут вышел к старому городу. Дуомо, конечно же, завораживал невиданным прежде масштабом: разноцветными витражами, выступающими статуями в человеческий рост, резными фасадами, мощью, невероятной для дня сегодняшнего, что уж говорить о прошедших веках.

Туристы выстраивались в очередь и проходили внутрь собора. Марат последовал их примеру, хотя в голове отчетливо звучал бесцветный голос Владимира Петровича: «С иностранцами не общаться, магазинами не увлекаться, сохранять моральный облик советского человека». Вряд ли посещение храма относилось к правильному советскому облику. Но когда Марат делал так, как ему говорили?

Внутри собор чем-то напоминал концертный зал: длинные ряды скамеек, обращенных к алтарю, колонны и благоговейная тишина, несмотря на множество людей, собравшихся под его крышей. Кто-то разглядывал витражи, кто-то фотографировал интерьеры, а кто-то молился и зажигал свечи. Марат побродил по гулкому залу, постоял возле чьих-то могил, не умея прочитать то, что на них написано. Выучить итальянский, язык музыки, язык оперы – еще одна его цель в этой поездке. И пошел к выходу.

Веселая галдящая толпа на площади повлекла его к ажурному зданию торгового пассажа, напичканного магазинами и кафе, и Марик вдруг вспомнил, что последний раз ел еще в Москве – перехватил в буфете аэропорта несколько бутербродов с колбасой. Деньги им выдал все тот же Владимир Петрович, в лирах, с обязательной лекцией о правильных тратах. И теперь не мешало бы прицениться и понять, что советский человек может себе позволить в капиталистической Европе.

Сразу же выяснилось, что немногое. Присев за столик, Марат ткнул пальцем в первую же понравившуюся картинку меню. Ему принесли макароны с фаршем, залитые томатом. Вкусно, сытно и почти привычно. Но Марик быстро прикинул в уме цены и понял, что его стипендии хватит в лучшем случае на двадцать тарелок таких вот макарон. А ведь хотелось и привезти что-то из-за границы: он надеялся пополнить свою коллекцию итальянских пластинок и обновить гардероб, особенно концертный.

Первое знакомство с магазинами тоже не слишком обнадежило. Ему придется два месяца не есть, не пить и тем более не курить, чтобы купить хорошие туфли. Зато он нашел музыкальный магазин и, уже не глядя на цены, купил сразу три пластинки – Тито Гоби, Марио Ланца и Карузо. Проигрывателя в гостинице, конечно же, не было, но Марик не сомневался, что где-нибудь его отыщет. Не терпеть же до самого возвращения на родину! А может быть, удастся и на хороший импортный проигрыватель скопить!

Когда Марат вместе со своей добычей вернулся в гостиницу, его ждал сюрприз. Не самый приятный. Дверь в его номер оказалась не запертой, а внутри и без того тесной комнаты он обнаружил вторую кровать. И соседа!

– Анджей, – высокий тощий парень в майке и трико протянул ему руку, – твой новый сосед.

Марат онемел, но протянутую руку пожал, едва не поморщившись. Он терпеть не мог вялых, расслабленных рукопожатий.

– Балетная труппа, – пояснил Анджей. – Мы вместе летели, но с нами этот Петрович после вас еще два часа душеспасительные беседы вел. Что ты так смотришь? Ну да, нас уплотнили. Как в старые добрые времена. Поверь, я бы тоже предпочел отдельную комнату. Девки вообще по трое живут!

Марата не сильно обнадежила эта информация. Если днем он еще старался не обращать внимания на бытовые условия, то теперь идея устроить скандал в посольстве уже не казалась ему глупой и бесперспективной.