— Специальные линзы для лечения. Чтобы человек с сильной энергетикой у себя в теле мог лечить болезни у других людей, — надолго задумавшись, отвечаю я.

Пора еще сильнее заинтересовать Вождя, а то что-то он совсем не собирается меня всерьез принимать, как ни обидно мне это признавать.

Все, наживка закинута, посмотрим, кто на нее клюнет.

Тетрадку у меня забрали и все остальное тоже.

Глава 21

В этот раз меня выдернули из послеобеденного сна уже на следующий день.

Перенесенные в тетрадь короткие заметки по знаменательным дням и планы с технологиями не совсем мирного атома резко подняли интерес власть предержащих. Про атом вообще — тема совершенно новая и непререкаемо передовая.

Думаю, что именно интерес Вождя советского народа, хотя, не исключено, что и физикам их показали. Не придется блуждать в потемках ученым, чтобы прикрыть Советский Союз ядреной бомбой. Думаю, что у нашего руководства здорово подгорало после бомбардировки американцами несчастной Японии все четыре последующих года.

С другой стороны, больше не пришлось лить кровь американских парней, завоевывая саму Японию. Еще постоянно отбиваясь от камикадзе.

Хотя, ядерное деление урана еще не открыто на самом деле и случится этот важный исторический прорыв только в декабре тридцать восьмого года. Недолго ждать осталось, только, и случится это событие в стане потенциальных врагов.

Посмотрим, насколько оно поможет Советскому Союзу в будущем?

Правда, японцы уже и не помнят точно, кто их бомбил, полностью отдавшись на милость звездно-полосатых победителей.

— Нужно бы костюмчик поменять, чтобы лучше сидел, — задумался я, последний раз глядя на себя в высоком зеркале на выходе из подъезда.

Теперь уже можно, заслужил перед Родиной. Впрочем, орден Боевого Красного знамени тоже не отказался бы получить на лацкан. В такие карательные времена это еще одна преграда между допросами и свободной.

Если, конечно, не сам Вождь лично отметил твою фамилию в расстрельном списке.

Годы в стране трудные, а будут еще трудней, как поется в одной популярной песне, любая новая и целая одежда еще в радость советским людям. Однако, в Москве уже конкретно по одежке встречают, это я чувствую. Тут рядовым изделием Москвошвеи никого не удивишь. Поэтому лучше бы прибарахлиться, раз я Родину спасаю.

Правда, с атомной бомбой это получилось, а вот предсказания мои не хотят принимать в свои уши.

В спецотделе ГУМа я видел и гораздо лучше варианты, что-то фирменное, похоже, румынского производства, однако, наличных на них явно на моем счету не хватает.

В общем, пора поговорить с высоким руководством серьезно. За одни только черновики процесса создания бомбы пора меня озолотить именно так, как мне требуется для нормальной жизни. А то уже месяц женщину не ощущал в своих объятьях, в ресторанах хороших не питался, на красивых и довольных жизнью людей не смотрел. Веду какую-то жизнь полузаключенного и только терплю всякие ограничения и несправедливости от конвойных. Еще и на их чугунно-свинцовые рожи смотрю безо всякой радости.

Питаюсь из столовки, вполне нормально, но, без эстетического всякого удовольствия.

Совсем не за такой жизнью я сюда пришел, пусть и понимаю все сложности данного периода в истории страны.

Теперь доезжаем за пять минут до Кремля, хоть какое-то облегчение для меня после поездки на машине, когда с двух сторон притерт на заднем сидении крепкими мужиками.

Сразу же попадаю к кабинету Сталина, где опять Поскребышев заставляет нас с охраной подождать пять минут.

Вождь ждет меня за столом, теперь уже с заметно большим интересом к моим словам.

— Благодарю вас, товарищ Автанадзе, ваши записи здорово помогут нашим ученым в разработке сами знаете чего, — начало довольно торжественное.