Поэтому я только отвечаю на вопросы, я сам с раскладами особо не лезу.

Разговор затянулся в общей сложности на полтора часа, потом Вождь спросил, как мне живется в Москве.

— Товарищ Сталин, прошу вас распорядиться, чтобы мне отдали некоторые бумажные листы из моих вещей, мне нужно в памяти освежить, что случится в ближайшее время.

— Хорошо, я подумаю, — удивленно сказал Вождь, наверно, он полностью не в курсе того, зачем я принес эти источники из будущего.

Что я могу читать с абсолютно белых и чистых листов какую-то информацию.

— Хотел бы погулять по весенней Москве, посмотреть город в живую. А то только сижу в санатории без всякого толка, — посетовал я, — И насчет денежного содержания хорошо бы подумать.

Сталин кивнул, задумавшись, а меня уже нетерпеливо поднимают со стула его церберы.

Так и вышли снова из кабинета, один впереди, второй сзади.

Пришлось подождать распоряжений от заскочившего в кабинет к Вождю Поскребышева, после чего меня отвезли в новое место. В отдельную квартиру в центре, недалеко от Кремля, где все готово к нормальной жизни, есть мебель и спальня. В квартире напротив находятся мои стражи, внизу вахтер, вход разрешен в подъезд только определенным людям.

И мне выйти одному тоже не получится, инструкции даны вахтеру строгие. Думаю, что и в окно выпрыгнуть незаметно не получится, впрочем, я и не собираюсь это делать.

Есть даже прислуга, взрослая женщина убирается и приносит еду из столовой.

Теперь я могу выйти прогуляться по городу, нужно только предупреждать хотя бы за полчаса своих конвоиров.

Отвели меня в ГУМ, в спецотдел, где я купил себе немного белья, спортивный костюм, то есть, одежду для спорта, какую-никакую подходящую. Еще туфли для спорта и несколько фуфаек, чтобы менять их почаще.

Да, футболки называются нательными фуфайками, считаются нижним бельем и ходить в них очень неприлично.

Потом выделенные мне деньги закончились, как я понял, советское государство еще не признало мое неоспоримую ценность. Поэтому я уже живу в довольно хорошем месте, однако, денежное довольствие еще не больше шестисот рублей на меня выделено. Одежда в Стране Советов довольно дорогая, на обычную зарплату пару костюмов не купишь.

А летняя Москва уже мне нравится, только в центре ведутся сплошные работы, сносятся старые дома и храмы, прокладываются широкие магистрали и проспекты. Высоток сталинских еще нет, я про них и не переживаю, архитектура того времени не совсем в моем вкусе. Очень уж она однообразная.

Гуляю по городу, хожу в кино, знакомлюсь с народом. Да, из Москвы делают витрину счастливой жизни при социализме. Двое конвоиров за спиной, правда, очень мешают чувствовать себя свободным человеком, да и людей подставлять не хочу. Поэтому ни с кем не общаюсь, чтобы собеседникам не задавали потом вопросы ненужные.

Не нравится мне такая жизнь все равно, это я уже чувствую отчетливо.

Навестили меня в первый же день и двое доверенных опричников Вождя, привезли мое добро и разрешили просмотреть бумажные листы, чтобы отобрать нужные.

— Только, перенеси с них на эту тетрадь все, что тебе нужно, листы мы заберем, — командует мне один из них.

Ну, всего источников у меня около пятидесяти, из пяти из них я переношу информацию в тетрадь полностью.

— Как ты умудряешься что-то здесь видеть? — не понимает второй цербер.

— Технологии из будущего, товарищ, — отвечаю ему я.

— И еще. Что это за предметы? — он показывает мне лечебные камни.

— Специальные линзы для лечения.