На третий день проезжаем горную дорогу, я с удовлетворением рассматриваю дело рук своих и размышляю, что делать дальше. Пленники, наоборот, рассматривают разрушения и истово крестятся.

Куда уж я так нагребаю трофеи — и сам не знаю, однако, что само в руки идет — не отказываться же. Оставлю все в своем пока баронстве.

Может, когда-нибудь и вернусь сюда, чтобы полюбоваться, насколько сможет развить обычное баронство бывший мажордом, когда получит в разоренной стране огромные горы трофеев, много золота и еще две сотни молодых, очень работящих людей. Которые с радостью создадут новые семьи в не таких религиозных местах, где не преследуют за потерянную невинность, останутся тут жить и работать.

Потому что деваться им будет совсем некуда.

Думаю, минимум герцогом закончит свой путь бастард, который пока мой мажордом.

Честно говоря, я бы больше и не возвращался к ургам, свое дело я уже закончил, освободил земли королевства от нашествия. Уверен, что с такими богатейшими трофеями степнякам точно не до разоренных земель с этой стороны гор.

Все орды, которые еще отираются здесь, вскоре получат или уже получили известия о том, что Стены пали, а жирные земли пока совсем беззащитны. Бери все, что хочешь и можешь увести с собой, так что, вскоре на горной дороге начнутся серьезные пробки. Одни урги, еще голодные, будут пробираться на другую сторону гор, вторые, уже с полными телегами возвращающиеся назад, начнут возбуждать в первых неистовую жажду грабежей.

Ну, еще поделятся опытом, что нужно брать и кого грабить, а на что не обращать никакого внимания.

Поэтому я и махнул первым обратно, чтобы добраться без такого близкого знакомства с еще лично мне не знакомыми вождями своих орд.

С ними я разберусь, наверно, однако, воевать с тысячами ургов — это совсем не то дело, которым я должен заниматься.

Тем более, мы пока официально — союзники. И флаг Друга Степи постоянно развивается над моими подводами.

Поэтому, когда растянувшийся караван перевалил через горы, а грустные пленники перестали кидать последние взгляды на остающуюся позади родину, я резко повернул на дорогу вдоль гор. Начал возвращение обратно другим путем, максимально прижимаясь к Великому лесу.

Уже на своей земле, да еще повстречавшись с парой сотен ургов разок, вязать пленников перестали. Теперь их охраняет и подгоняет страх отстать от каравана, попасться в руки местным жителям или тем же ургам.

Война то продолжается на севере, незнакомцев быстро вычислят как врагов по другому произношению и полному незнанию местных молитв во имя Святого Сиала. Вычислят и жестоко убьют без всяких задних мыслей.

Четыре дня ускоренного марша, с постоянным давлением на пытающихся двигаться медленнее пленников и вот уже стены моего замка появились перед нами.

От много и не по делу спрашивающих ургов я отмахнулся маной. После далекого полета вверх тормашками самых наглых из них остальные сразу стали вежливыми и не стали нарываться на драку с Другом Степи и его людьми. Уже знают, кто разрушил крепости в горах, это точно.

— Фу, наконец-то мы пришли домой! Ивидурим, принимай товар, лошадей и новых жителей баронства, — говорю я мажордому.

Теперь у меня помывка и ленивое валяние с Нутеллой в кровати до позднего утра.

А у мажордома хлопоты с расселением и размещением живого и неживого товара.

Девок по дороге частью разобрали себе холостые воины и возницы, остальные женатые им позавидовали. Парням-пленникам осталось не так много подруг, поэтому в следующий караван придется набирать в три раза больше девок, благо, что там этого добра видимо-невидимо.

С народом в Святой Земле не просто хорошо, а очень даже хорошо. Религия много чего запрещает, зато, требует больше плодиться и размножаться во славу Святого Вериила.