Через полгода после третьего покушения, которое конкретно попахивало так любительством, я дождался четвертого, организованного профессионалами.

В один из выездов в Петербург, на уже знакомом маршруте в одном из переулков, ведущих к местному отделению комитета, куда я часто приезжаю на допросы, на мою служебную машину напали.

Достаточно внезапно даже для меня, впрочем, находясь в железном ящике кузова, пытаться распознать чужое внимание очень сложно. Тем более, не имея пока технической возможности поставить в автомобиль бронированные стекла, я приказал во все четыре двери и в дверь багажника вставить по листу из прочной, высокоуглеродистой стали, чтобы защитить экипаж машины от обстрела пистолетными пулями. Небольшие боковые окошки дают возможность спрятаться за дверями в момент обстрела и стрелять самому в ответ.

Так все было вполне неплохо придумано, однако, организация нападения и одновременный огонь из нескольких даже автоматов Браунинг сразу же подвели жирную и траурную черту под моей подготовкой к нападению.

Я рассчитывал на двоих-троих стрелков с пистолетами, явно, что не с винтовками, но, их оказалось шестеро и огонь они открыли одновременно со всех сторон.

— Нападение! — только и успел крикнуть первый мой офицер, как сам затрясся от попадающих в него пуль.

Треск автоматов на улице явственно доносится через мгновенно выбитые стекла, пули залетают со всех сторон.

Я успел поставить купол на всю машину, но, сильная согласованность стрелков и одновременное открытие огня не спасли обоих моих людей на передних сидениях. Раненым оказался и офицер рядом со мной, захрипел и сполз под ноги.

Хорошо, что огонь из нескольких автоматов не бьет прямо по куполу всеми пулями, часть пролетают мимо, часть на себя принимают бронированные дверцы, но, достается ему тоже здорово, как я чувствую.

На открытом месте выбили бы мне его за раз, а вот в машине только до половины опустили, поэтому я вынужден сделать купол самого маленького размера, чтобы он защищал только мое тело.

Я срочно засунул руку в сумку с Палантиром, набираясь маны и снова вливая ее в купол. Тут не до того, чтобы срочно отстреливаться, одна надежда на защитный купол и мою магию. Стрельба пока затихла, я слышу щелчки меняемых магазинов и понимаю, что нападение продолжается. Никуда боевики не уйдут, пока не убедятся в моей смерти.

Поэтому высовываю руку с пистолетом в выбитое окно и двумя выстрелами опрокидываю одного из стрелков, приблизившегося к машине на пять метров с моей стороны. Оставшиеся четыре пули из служебного револьвера трачу на второго боевика, пытающегося убежать и достаю его в спину последним выстрелом. Он валится на узкий тротуар в этом месте, выпуская из рук, и правда, какой-то короткий автомат.

— Это нападение — уже уровень хорошей контрразведки, — успеваю я подумать, как снова оказываюсь под обстрелом из автоматов теперь с двух сторон.

— А у первого не было автомата, обычный маузер, вроде, — вспоминаю я, непрерывно накачивая купол маной.

Хорошо, что магазины у этих первых автоматов не на сорок патронов или семьдесят, как у ППШ.