Вижу, что император пока не согласен, но, мою правоту тоже не совсем отрицает.

— Государь, что поделать, если братья такие довольно проблемные оказались, болеют фантомами Великой Сербии четырнадцатого века на самом деле. И что, нам за них воплощать эти прекрасные мечты сербской элиты кровью своих солдат? Проще иногда им давать самим решать те проблемы, которые они фактически своими руками и создадут. Пусть взрослеют и учатся на своих ошибках. Тем более, как раз за них англичане и французы должны воевать, а ментально они ближе к нам все равно окажутся.

— Кстати, договор о взаимной защите у нас с ними имеется? Нет ведь? — резонно я спрашиваю Николая Второго.

— Договора не имеется, однако, они ориентируются во внешней политике именно на Россию, — сразу же отвечает царь.

— Это, конечно, здорово, что они ориентируются, однако, здесь есть определенная ловушка для России, Ваше Императорское Величество, — говорю я и поясняю:

— Тем более нет смысла никуда лезть, потому что это французская контрразведка уговорит сербскую контрразведку убить через прикормленных боевиков в июле четырнадцатого года в Сараево эрцгерцога Фердинанда с супругой. После этого через месяц ультиматумов и переговоров Австро-Венгрия объявит войну Сербии, Россия начнет мобилизацию для защиты братского народа и нарвется на объявление войны от Германии. И тогда все — французско-английский капкан захлопнется, Российская империя влезет в абсолютно ненужную ей войну! Причем влезет за чужие интересы и закономерно не переживет очень кровопролитную войну на новых принципах.

— Вот тогда историю вашей семьи и всей страны уже будет очень трудно изменить! — добавляю я.

— И это вы знаете? — снова недоверчиво переспрашивает Николай Второй.

— Государь, перед переходом в ваше время я целый год изучал историю и делал выписки на бумаге. Я пришел к вам без надежды когда-то вернуться обратно в свое время. Теперь я должен пройти рядом с вами всю оставшуюся жизнь! И помочь спасти прежнюю Россию от будущих невзгод! — явно, что не стоит предупреждать императора о том факте, что я могу всегда уйти обратно.

Даже если меня убьют заговорщики или сам император отдаст такой коварный приказ.

Пусть будет уверен, что я с ним до самого конца связал свою жизнь. Так и ему, и императрице, и мне будет гораздо спокойнее и проще смотреть в будущее. Когда деваться друг от друга просто некуда.

Вообще, не знаю точно — поверил ли государь в мои слова, пока он внимательно меня слушает и спрашивает. Что у него в голове — да кто его знает, но его доверие ко мне я начинаю ощущать уже явственно.

В чем-то наши мысли совпадают конкретно, похоже, что моя уверенность и декларируемое знание будущего начинают влиять на него. Он ведь тоже совсем не хочет воевать с кузеном Вилли, пусть и расписывают наивные генералы победоносный поход на Берлин.