Отряхнувшись и ругая своих предшественников последними словами, я снова подошел к люку. Я пообещал людям безопасное убежище, поэтому мне надо было его открыть любой ценой.

Тут я заметил небольшую выпуклость в центре люка, которую прежде не замечал. Это был потайной рычаг, тусклый, без всякой примеси магии. Заподозрив неладное, я снял венец. В тот же момент выпуклость исчезла. Я провел по этому месту рукой, но так ничего и не обнаружил. Металл был совершенно гладкий, никакого рычага здесь не было и в помине. Я снова надел венец, и опять передо мной оказался рычаг.

– Перестраховщики, – неодобрительно проворчал я, разобравшись, наконец, в чем дело.

Я без страха нажал на рычаг, и люк, приподнявшись на несколько сантиметров над землей, бесшумно раскрылся. Печати остались неповрежденными. Я надавил на него, и он снова захлопнулся, как ни в чем не бывало. Повторив эту процедуру несколько раз, я наблюдал за тем, как на это реагируют заклинания. Но разрядов в мою сторону больше не было.

Неизвестный маг, который закрыл этот вход в Подземелье, намертво запечатав его от остальных заклятиями, сделал так, что открыть люк мог только он лично. Любой другой человек или маг не увидел бы этого потайного рычага. Для них он просто не существовал. Даже зная о его наличии, ни одним органом чувств нельзя было его обнаружить. Потайной механизм был скрыт в другом измерении, настроен на колебания своего хозяина и поэтому был фактически недоступен. Конечно, маг никак не мог предугадать появление здесь венца Сумерек, способного показать его владельцу другую реальность.

– Они спустились в Подземелье, и люк за ними захлопнулся, став на свое привычное место. Закрывается крышка автоматически, – сказал я и задумался.

Люк, колдовские печати – все это означало, что в случае моей смерти рамедийцы останутся замурованы в Подземелье навсегда. В то, что они самостоятельно сумеют отыскать иной выход на поверхность, я не верил. Вполне может статься, что маги изучали реликтовую герметично закрытую часть Подземелья, и она вообще не имеет связи с остальным комплексом. Я должен буду выжить любой ценой, чтобы открыть им выход.

На меня нахлынула волна пессимизма. И зачем только Мелл пошла вслед за мной? Если бы не она, я бы сейчас так не волновался.

Итак, я буду сражаться против демонов здесь, возле осевого столба, одновременно питая себя магической энергией и присматривая за входом. В крайнем случае я тоже скроюсь в Подземелье. Не факт, что король демонов не сможет справиться с магическими печатями, поэтому отступление в Подземелье оставлю на крайний случай. Не стоит недооценивать противника.

Печати светились, они не были мертвы, а это означало, что их хитроумный изобретатель все еще жив и до сих пор блуждает где‑то… И это несмотря на то, что прошло столько лет… Когда все закончится, надо будет созвать специальную комиссию и организовать расследование, которое выяснит, что искали пропавшие маги и где они сейчас.

В очередной раз открыв люк, я наколдовал себе несколько блуждающих огоньков и пустил их вниз, в кромешную темноту. В их свете я заметил, что в камне были вырублены ступеньки, немного крутые, на мой взгляд, но зато мне не пришлось прыгать с трехметровой высоты.

Кряхтя и ворча, словно девяностолетний старик, вытирая мантией столетнюю грязь, я начал спуск. Как только мои ноги коснулись последней ступени, люк захлопнулся, и я оказался отрезан от привычного мира. Огоньки были моими единственными спутниками. Здесь было прохладно – под землей температура никогда не поднимается выше восьми градусов, но из‑за отсутствия ветра этого совсем не замечаешь. Без смены дня и ночи время здесь течет незаметно. Если потерять бдительность, то минуты можно перепутать с часами.

В воздухе стоял знакомый запах плесени и мха.