– Рискну! – буркнул я и выбрал крайний левый туннель, не помеченный магами.

Спуск стал круче, туннель стал шире. Потолок поднялся вверх настолько, что в туннеле мог бы поместиться небольшой дом. Мне вдруг показалось, что я услышал гул. Он усиливался. Пришлось выставить впереди и позади себя щит. Потянуло легким ветерком, и мои огоньки, словно обладая собственным разумом, сбились испуганно в кучу и тихо кружились вокруг меня. Страх своей липкой рукой коснулся спины, заставляя замедлить шаг. По мере моего продвижения вперед звук становился вся громче. Это был глухой рокот, сопровождаемый заметной вибрацией. Мне было не по себе, но отступать было нельзя. Лучше уж я сам разберусь с источником шума, чем пущу в туннели на верную гибель незащищенных людей. Я уже успел представить себе всяческих чудовищ, когда туннель резко свернул влево, и передо мной оказалась пещера, по дну которой стремительно текла вода. Загадка благополучно разрешилась.

Я направил огоньки в разные стороны, чтобы максимально осветить пещеру, но их света хватило лишь на малую ее часть. Она была огромной и, судя по всему, пустой. Я попробовал поискать живых существ с помощью венца, но венец Сумерек напомнил о своем мерзком характере и наградил меня острой височной болью. Более всего она напоминала всаженный по самую рукоятку острый кинжал. Вроде того, что использовали на войне, чтобы облегчить муки закованного в латы умирающего рыцаря.

Я схватился за голову и прислонился к холодной, влажной от испарений стене пещеры.

– Ай‑ай‑ай! Как нехорошо с твоей стороны…

За первым ударом последовал второй, еще сильнее предыдущего. Стиснув зубы, я стал бороться со своенравным артефактом, хотя руки непроизвольно потянулись к обручу, чтобы его снять. Подавив желание сорвать венец с головы и зашвырнуть его в подземную реку, я пошел вперед, стараясь не обращать внимания на боль. Легко сказать… Она выворачивала мой разум наизнанку. Но перед венцом Сумерек ни в коем случае нельзя было показывать свою слабость. Этот артефакт, словно живой человек, почувствует ее и не преминет воспользоваться. Его нельзя было снимать, не показав, кто из нас двоих главный. Я смею надеяться, что в нашем дуэте главный все‑таки я, а не этот бездушный холодный кусок металла. Мерзкий венец! Ты приносишь мне немало пользы, но какой ценой! Бедная моя голова…

Внезапно боль прекратилась – венцу надоело меня мучить. Я замер, затаив дыхание, не в силах поверить в свое счастье. Не делая резких движений, словно от этого зависело расположение духа своенравной вещи, я сделал несколько аккуратных шагов вниз. Мне нужно было спуститься к реке. Шаг за шагом, внимательно смотря под ноги, чтобы не поскользнуться на мокрых камнях, я приблизился к потоку.

Я оказался на массивном уступе, который каменным козырьком нависал над водой. Присев на корточки, я зачерпнул ледяную воду ладонью и попробовал. Как и ожидалось, она была пресной. Это хорошо. Если мое выяснение отношений с демонами затянется, рамедийцам не придется страдать от жажды.

Опасаясь повторного проявления своеволия со стороны волшебного предмета, я снял его с головы. Тут прямо из‑под уступа из воды выскочило что‑то черное и, пролетев несколько метров над ее поверхностью, с громким всплеском снова исчезло в реке. Это была рыба. На всякий случай я отошел от края.

– По крайней мере, пищей они тоже будут обеспечены. Сулимская рыба вполне съедобна, хоть и немного жестковата.

Это не совсем правда – ее мясо, будь оно немного сочнее и мягче, по вкусу было бы скорее похоже на непропитанный холст художника, чем на нормальную пищу. Но ее все‑таки можно было есть.

Прочитав заклинание Обнаружения Жизни, я увидел под водой множество светящихся точек. Сулимская рыба, несмотря на быстрое течение, в изобилии водилась в этой реке. Она крупная, размером с молочного поросенка, покрыта толстой фиолетового цвета чешуей.