Голем стоял посреди комнаты. Одежды ему не полагалось, потому что машина отпечатала его уже одетого. Как пластмассового солдатика, которых раньше производили на Донецкой фабрике игрушек.

Вайс провёл ногтем большого пальца вдоль грудины голема. Возникла тонкая трещина, которая расширилась, а потом края её разошлись в разные стороны. Там, где у человека находился желудок, у Гриши располагалась небольшая ниша, напоминающая камеру гостиничного сейфа, в которой лежала «Поэтическая тетрадь» Ансельма де Турье. В раскрытом виде. Над ней торчал оптический датчик, соединённый шлейфом с микроблоком дешифратора, настроенным хитроумным Исаевым. Читать книгу техника не могла, обладая интеллектом, хоть и искусственным, но слишком слабым, зато прекрасно ловила момент, когда строки очередного сонета становились осмысленными. Тут шёл сигнал на берилл на запястье Вайса, в котором скрывался малюсенький приёмный датчик. Вайс всегда полагал, что наука должна служить магии, а не наоборот.

Раскрытая книга занимала всю площадь дна потайной ниши. Вальдемар осторожно извлёк её. Исаев ещё в декабре снабдил его таблицей соответствия литер того алфавита, на котором писал Ансельм де Турье и русских букв. Поэтому маг-хранитель, выучив её, мог без труда читать появляющиеся сонеты.

Три предыдущих несли странные, но вполне понятные знамения.

Бездушное парение железных птиц над городом, который почудился поэту из другого мира, и дымящиеся рукотворные холмы – терриконы. Дамы, томящиеся, превозмогая страх. Близкая весна. Правда, у Ансельма де Турье упоминался май, а не март, но сколько там осталось до того мая? А во время войны время мчится стремительно, как степной пожар. Барабан и труба… Это, скорее всего о мобилизации в республике, которая была объявлена позавчера. «Слова стремились изменить судьбу…» Ну, о чём это может быть, как не о речи президента России, где он признавал независимость и суверенитет ДНР и ЛНР? «Так, почуяв кровь, ревёт медведь…» Это, конечно, об обезумевших от жажды убийства украинских боевиках.

Конечно, доверься Вайс кому-либо, кто мыслит излишне трезво и рационально, стремясь всё подчинить законам физики, химии и математики, то заслужил бы обвинения в субъективизме, идеализме, и, пардон, волюнтаризме, а то и того хуже – в подтягивании фактов под собственные фантазии. Но маг пожил немало и знал, что субъективное восприятие зачастую куда эффективнее, чем объективное. Есть ещё такие понятия, как предчувствие, интуиция, а в просторечье – чуйка. Вот чуйка опытного мага, знающего толк в подковёрных играх, интригах и заговорах ещё со времён ЛКСМУ, говорила – предсказанному надо верить. Нужно отыскивать знаки и символы в рифмованных неизвестным поэтом строках, пытаться сопоставить их с действительностью, отыскивать аналогии и закономерности. Может быть, пока это занятие больше похоже на бессмысленную игру, но в будущем непременно пригодится.

Он неторопливо и вдумчиво прочитал седьмой сонет:

Да уж… Загадки, загадки, бесконечные загадки…

И тут в дверь Союза писателей тихонько поскреблись. Не постучали, на забарабанили, а именно поскребли чем-то твёрдым по металлу. Для Исаева слишком рано. Да он, приближаясь, набрал бы по телефону, чтобы Вайс встретил на крыльце. Любой другой человек – обычный посетитель – стучался бы или дёргал ручку.

Странно и подозрительно.