Молодая магичка встрепенулась, ойкнула, чуть не уронила телефон.

– Вальдемар Карлович! Вы очнулись!

– Скорее, да, чем нет. – Маг с любопытством оглядел облепившие его датчики – похоже, все параметры организма взяты под неусыпный контроль. В левой руке стоял венфлон. Судя по шевелению под спиной, матрас противпролежневый, отсюда и жужжание моторчика, доносившееся сквозь сон. – Что со мной было?

– Я сейчас доктора позову! – девица уже пришла в себя и примерила роль делового сотрудника Совета магов-хранителей.

– И профессора заодно, – улыбнулся Вальдемар. Тут же спохватился. – Он в порядке, я надеюсь?

– Да! – кивнула студентка. – Святослав Аланович в порядке. Он-то вас и нашёл. Я ему позвоню. Но вначале лечащего врача.

– И кто меня лечит, мадемуазель, позвольте поинтересоваться?

– Архип Иванович!

– О! Тогда я спокоен. Он и мёртвого поднимет.

Магичка выскользнула в коридор.

Вайс продолжал рассматривать палату. Никаких замечаний. Всё исключительно надёжно и фунционально. Охранные знаки на окне не пропустят даже комара. На стенах линии потоньше: они должны просто сигнализировать, если кто-то дотрагивается с той стороны. А на двери хитрый магический фильтр, наподобие демона Максвелла. Пройти могла только очень ограниченная группа людей, ауры которых запечатлены и внесены в память заклинания. Шестеро – обычные люди, скорее всего, медсёстры и санитарки. Ещё шестеро – маги. Аура Исаева тоже присутствовала. Это хорошо. Но первым стоял оттиск Архипа Ивановича Донецкого – лучшего в республике нейрохирурга, психиатра и вообще специалиста по всему, что связано с мозгами.

Его появление не заставило себя ждать.

Доктор отличался крепким телосложением, больше присущим борцу-вольнику, рубленными чертами лица и густой шевелюрой цвета «перец с солью». Шагал он широко и решительно. Халат, наброшенный на плечи, развевался, словно рыцарский плащ.

– Счастливого пробуждения! – усмехнулся он с порога, выуживая из нагрудного кармана клетчатой – синее с красным – рубахи золотой паркер. – Сейчас отметим данные для истории, – Донецкий подмигнул. – Истории болезни, конечно!

– Я тоже рад тебя видеть! – Вайс слабо помахал рукой. – Сколько я пролежал?

– Здесь вопросы задаю я! – рявкнул доктор в ответ. – Голова кружится?

– Откуда я знаю? Я лежу тут у вас, как овощ на противне. Встану – узнаю.

– Не встанешь, Вальдемар, пока я не решу.

– Но задавая глупые вопросы, ты и не узнаешь, Архип. Отключай меня от приборов и поработай, как ты умеешь.

Доктор задумчиво закрыл паркер, бросил историю болезни на приставной столик.

– Что такое? – удивился Вайс. – Что за нерешительность, док?

– Голова – предмет тёмный, исследованию не подлежит. Да и ментальные воздействия запрещены.

– Да ладно? Ты же сотни раз проделывал это с пациентами. Тронул здесь, подправил там – от контузии остались только неприятные воспоминания.

– Это были головы обычных людей. А сейчас передо мной голова всего Совета магов-хранителей, куда я, если ты помнишь, тоже вхожу. И мне не хотелось бы, промахнувшись на пару миллиметров, наш Совет обезглавить.

Вальдемар скрипнул зубами:

– Дай чистый лист и свой паркер!

– Зачем?

– Расписку напишу. Мол, так и так, сам просил, а если у меня кукуха съехала после воздействия, то доктор не виноват.

– Нет, зачем так-то… – расстроено пробормотал Архип Иванович.