|
При советской власти не принимали потому, что коммунисты – бюрократы и ретрограды – усматривали в творчестве призыв к демократии и свободе, при Украине потому, что сквозь барьеры, выставленные националистами и русофобами не пробиться нормальному поэту, радеющему за всё русское. А вот теперь народная власть в народной же республике должна по достоинству оценить весь литературный багаж, накопленный за долгие годы трудов на ниве поэзии. Так убедительно рассказывал, что Вальдемар даже засомневался – а вдруг, и правда талантливого донецкого автора затёрли, не дали возможность показать себя читателям. Но первое же четверостишие, выведенное на удивление ровным, можно сказать, каллиграфическим почерком, развеяло все сомнения. К поэзии данное творение имело отношение примерно такое же, как рогатка к средствам противовоздушной обороны.
– Как жаль, что вы не пытались вступить в Союз писателей при Александре Втором, – грустно проговорил маг-хранитель, – вас немедленно били бы плетьми и сослали в Сибирь. А при Иване Грозном… Старичок не дослушал. Вздёрнул подбородок, схватил со стола листки и выбежал вон, пообещав напоследок, что будет жаловаться в Министерство культуры ДНР, Союз писателей России и лично Владимиру Владимировичу Путину. – … сожгли бы стихи на спине и вырвали ноздри, – всё же закончил Вальдемар Карлович в пустой приёмной Союза писателей. Сегодня особого наплыва не было. Две-три странные личности. Мужчина напоминал спившегося дворника Тихона из «Двенадцати стульев», а его спутница – опустившуюся герцогиню в изгнании, что-то из персонажей булгаковского «Бега». На удивление, они попытались поразить воображение Вайса не стихами. «Герцогиня» писала психологическую прозу о тяжёлой жизни окраинных посёлков Донецка, выживающих под артиллерийским огнём ВСУ. Тема благодатная, но язык дамочки составлял нечто среднее между сочинением третьеклассника на тему «Как я провёл лето» и отчётом бухгалтерии жилищно-эксплуатационной конторы небогатого райцентра. «Тихон» представил на суд мага-хранителя длиннющую пьесу о нравственном выборе молодого поколения, главным лейтмотивом которой было «стоп наркотикам и неразборчивым половым связям». Тоже неплохой замысел, если бы драматург не использовал слова русского языка в значении, совершенно им не присущем. Как ни странно, гости не слишком упорно возражали на предложение Вальдемара Карловича дополнительно поработать над текстами с целью устранения высказанных им замечаний. Покивали и гордо удалились. Вайс получил возможность поработать в тишине над очередной главой романа «Оскал эльфа», концепцию которого разработал ещё летом 2014-го, но по многим причинам писал слишком медленно и не успевал закончить, как запланировал, до конца года. Поскольку в городе то и дело падало напряжение в электрической сети, он не рискнул включить компьютер, а писал по старинке чернилами на бумаге. Три часа пролетели незаметно. Пора и домой. Если, конечно, никто сегодня не позвонит или не заглянет «на огонёк». Впрочем, если удрать быстро и незаметно… Не исключено, что сегодня не зазорно будет использовать магию для отвода глаз возможным посетителям. Окрылённый этими мыслями и недоумевая, как же он раньше не додумался до такого простого и элегантного решения, Вальдемар Карлович сложил исписанные листки в портфель, снял с вешалки пальто и только лишь попытался просунуть руки в рукава, как… Нет, не «оказалось – это брюки». Но уж лучше бы так. В дверь тихонько постучали. Деликатно и, можно сказать, нежно, что наталкивало на нехорошие подозрения. Обычно робкие литераторы доставляли больше всего хлопот. Ну, хотя бы тем, что их, в отличие от нахальных, трудно было выставить за порог, придравшись к формальной мелочи. Ну, например, «Как вы разговариваете с членом Союза писателей!» или «Научитесь общаться без хамства, тогда и приходите!» Вежливые готовы влезть тебе в душу и поселиться там навеки. |
