|
Этим и объяснялось его непонятное, иногда пугающе странное поведение на заседаниях Совета магов-хранителей, а по прошествии времени и отсутствие на них тоже могло дать кое-какие намёки на изменение в миропонимании мага первой категории. Коллеги же его, в том числе и сам Носик, и Вайс, и Октябрина Борисовна, и многие другие предпочитали не замечать изменений, объясняли их то скверным характером, то усталостью Радомира, а то начинали искать ошибки в своих поступках – чем они могли обидеть и оттолкнуть от себя сильного мага, до недавней поры игравшего очень важную роль во всех сферах деятельности магов-хранителей Донецка. А не замечали, как два его сердца – Огонь и Воздух – чернели по мере того, как Радомир утверждался в своём единении с Тьмой, по одной простой причине. Сильный маг может «закрываться», делать невидимым свою тонкую оболочку. Ну, или придавать ей такой вид, какой ему выгоден в глазах окружающих. Этот способ прекрасно работает против всех, кто магическим мастерством уступает желающему его использовать, а также против равных и даже, в некоторых случаях, против тех, кто сильнее, но не в разы, а немного сильнее. Понятно, что против мага с тремя сердцами подобные уловки не сработают, хотя и перевелись они давно в Энрофе… Но маг второй категории с успехом «закроется» от стоящего на третьей ступени, а обладатель первой категории легко, словно сдувает пылинку с рукава, поставит глухой барьер между своей аурой и магическим зрением всех, кто стоит ниже его.
Тот, кто видел в увальне Якове Носике труса, совершал обычно большую ошибку. Иногда последнюю в своей жизни. Он не боялся врага и всегда встречал опасность лицом к лицу, будь то вампир, каррох или солдат ВСУ, прижавший пулемётным огнём остатки роты ополченцев под Саур-Могилой, когда маг-хранитель привёз им воду и тушёнку. В доли мгновения его кулаки обросли коркой голубоватого льда и украсились шестью длинными и острыми когтями. Как у супергероя Росомахи. По три на каждой руке. С помощью этого оружия он как-то успешно отбился от стаи оборотней в дюжину голов. Сталь их не брала, но магический лёд – запросто. «Сейчас мы посмотрим, какого цвета у тебя потроха, продажная тварь!» – подумал Носик, принимая боксёрскую стойку. Вернее, пытаясь принять. Он не успел даже выставить кулаки перед грудью, как тончайшая чёрная сеточка, невидимая для немагического зрения, упала ему на голову. Такие сеточки когда-то одевали джентльмены, подражающие Джеймсу Бонду, чтобы не растрепалась аккуратная причёска. Упала и растворилась, словно впиталась в голову. На самом деле, тончайшая магия, подвластная тёмному волшебнику, проникла в мозг на астральном уровне. Подавила все волевые центры, отвечающие за независимость личности, превращая Якова Наумовича в послушную куклу. Теперь он и пальцем не мог шевельнуть без приказа мага, завладевшего сознанием. Радомир улыбнулся. – Садись… – несколько неуверенно сказал он, проверяя силу заклинания. Яков сел, бессмысленно уставившись прямо перед собой. – Подними правую руку. Маг второй категории выполнил распоряжение. Теперь улыбка Радомира напоминала оскал. Он потёр ладонь о ладонь. – Слушай меня, мой маленький друг и запоминай. Если сделаешь всё правильно, заслужишь мою благодарность. Тебе ведь хочется, чтобы я тебя похвалил? Носик преданно кивнул. – Молодец! Итак, теперь ты служишь мне… Тёмный говорил, говорил, говорил… Упивался собственным замыслом. Смаковал слова, словно взвешивая их на языке, прикидывая – разберут ли его речь на цитаты благодарные потомки. Хотел он ни много, ни мало… Просто победить всех. Стать единственным и уникальным магом-хранителем Донецка. Действовать так и только так, как сочтёт нужным. И в его планах не находилось места ни Вайсу с его Советом, ни подпольщику Роману, вставшему в оппозицию с малым числом единомышленников, ни тёмным, ни светлым. |
