– Может, и объяснит, – согласилась Вика, понимая, что любые объяснения только усложнят реальность мира.

Или нереальность. Но мира по-прежнему нашего.

Глава 11

Враги и друзья

Яков Наумович Носик скучал. Натура его сочетала несовместимые качества – врождённую лень и благоприобретённое стремление к непрестанной деятельности, ибо, как говорится – хочешь жить, умей вертеться. Поэтому, находясь в гуще событий, связанных с «Русской Весной» в Донбассе, штурмуя вместе с восставшими горожанами облгосадминистрацию, доставляя гуманитарную помощь в окружённый Славянск, занимаясь организацией поставок в ополчение под Иловайск и Шахтёрск, принимая участие в заседаниях законодательного собрания Донецкой Народной Республики и неся на себе груз ответственности мага-хранителя Донецка, он всей душой стремился к спокойной жизни, не обременённой суетой и заботами. Но когда выпадали подряд два-три вечера вынужденного – хотя и столь желанного – отдыха, начинал страдать и маяться от безделья. Вот такой вот дуализм. Единство и борьба противоположностей, согласно философскому учению диалектики, не могли не стать причиной развития и самореализации личности Якова Наумовича, находя самое яркое выражение в его творчестве.

Скучая, маг-хранитель, страдал. Страдая, он начинал жалеть себя. Жалея себя, он мог написать очередной блюз. Иногда удавалось создать настоящий шедевр. Жаль, что в Донецке оставалось не так много людей, способных оценить его труды по достоинству.

Яков Наумович, ввиду выходных и отсутствия неотложных дел, вторые сутки просидевший дома, вымыл посуду, сварил кофе, покурил на балконе, замёрз, вернулся, выключил в доме все светильники, кроме настенного, висевшего над диваном, и, взяв гитару, принялся касаться струн. Полилась переменчивая мелодия в ритмике шаффла и в тональности «ми минор». Самое то для страдающего немолодого мага. Музыка вела и звала за собой стихотворную строчку, которая, не оформившись до конца, возникала лишь отдельными образами и метафорами. Посидеть часок, другой и получится отличная композиция.

Звонок в дверь он услышал не сразу. Только с третьего или даже с четвёртого раза. Бывает. Погружаешься в творчество, и ни на что не обращаешь внимание.

Но звонивший отличался настойчивостью. Или просто знал, что к Носику нужно звонить долго – неважно, задремал ли он с томиком Бродского на объёмистом животе или сочиняет новую мелодию.

Отложив гитару, Яков Наумович нашарил ногами тапочки, прошагал в тёмную прихожую, заглянул в «глазок». Хмыкнул и щёлкнул замком.

– Заходи, маг-хранитель первой категории.

Сложная система субординации, принятая в сообществе донецких волшебников, позволяла им не выказывать почтения на людях, в особенности, в присутствии непосвящённых, но в узком кругу или один на один следовало соблюдать все формы приличия, в том числе и уважительное, утверждённое традицией обращение. Носик и так слегка провинился, заменив положенный по этикету глубокий поклон простым кивком.

Вошедший милостиво улыбнулся, расстёгивая «змейку» на куртке. Высокий, широкоплечий, он напоминал индейского вождя или предводителя одного из сибирских народов до того момента, как купцы-цивилизаторы, приучили их к огненной воде, поставив на путь вырождения. Чеканный профиль, как с римских монет времён Империи, и зачёсанные назад густые волосы без признаков седины, несмотря на возраст. На каждом шагу он сильно прихрамывал, будто в ноге сидел зазубренный гвоздь, причиняющий страдания.

– Заходи! – улыбнулся Яков.