– Господи, если ты есть! – беззвучно шептала она. – Отведи… Отведи в сторону. Защити и спаси!

Её казалось, что каждая новая мина падает прямо на её лёжку. Вика не замечала, что ни одна не разорвалась ближе, чем на расстоянии пяти метров. Воронки образовали почти идеальную окружность, но не приближались. Как будто невидимая ладонь слегка подправляла их движение, отталкивая то вправо, то влево.

Сколько времени длился этот Ад? Ну, самое большее, пять минут. Но они показались вечностью.

Не выдержала Лена. Закричала, вскочила, побежала к лесополосе, прижимая старенькую СВД к груди, как ребёнка.

Вика услышала тоненький голос подруги, ввинтившийся между грохотом разрывов и подняла голову.

Очередной взрыв бросил Лену на землю, словно сломанную куклу. Банальное сравнение, конечно… И пошлое. Но вид безжизненного тела с неестественно вывернутыми руками вызвал у Вики именно такую ассоциацию. Чтобы не завыть, она вцепилась зубами в запястье. Как глупо!

Лена всегда была более порывистой, чаще подвержена чувствам, а не разуму. Вот и сорвалась. Нервы не выдержали.

– Проклятые ублюдки… – шептала Вика в рукав камуфляжной куртки. – За всё заплатите…

Материться она до сих пор стеснялась, хотя почти полгода провела в ополчении, и большую часть времени на передовой. Могла бы и привыкнуть, но срабатывал какой-то внутренний запрет.

Да и не хотелось материться. Хотелось плакать и бить кулаками землю.

Война – это страшно. Но жутче всего, когда она отбирает тех, с кем успел сдружиться, с кем делил кусок хлеба и банку тушёнки. Лены больше не будет. Не будет её грубоватых шуточек, подначек, язвительных замечаний. Но не будет и её дружеской руки, которую так часто ощущала напарница. Особенно, когда тяжело было не телу, а душе. Кому теперь пожаловаться, поплакаться в жилетку?

Внезапная тишина опустилась, как подушка на лицо. В ушах звенело. Если бы кто-то позвал её, Вика не услышала бы. Но земля больше не тряслась, не сыпались сверху комья земли вперемешку с корнями трав. Только пыль плыла по ветру. И дым. Едкий, мерзкий, не живой, как дым от костра или из печной трубы, а режущий и рвущий слизистую, словно когтистая лапа.

Пронесло…

Но засада провалилась.

Как там Ковчег с ребятами? Живы?

В любом случае надо отходить. Сегодня колонна не пойдёт, это непререкаемая истина. Или, как говорили у неё дома, и к бабке не ходи.

Вика осторожно подняла голову. Огляделась. Надо отходить к своим, но Лену ведь не бросишь. Хоть бы ребята сообразили и пришли помочь. Живые они там или нет? Вика приподнялась на локте, оглянулась, всматриваясь в лесополосу, затянутую дымом. Похоже, туда тоже хорошо прилетело. Занялась палая листва, либо хворост… Теперь гадай – ждать или не ждать подмоги?

Делать нечего. Надо вставать и тащить Лену подальше отсюда, а там кто-нибудь прибежит и поможет.

Но приподнявшись на локтях, девушка-снайпер замерла и похолодела.

Она не испугалась бы автоматчиков батальона «Азов», она не испугалась бы танков с белой полосой – знаком ВСУ. Она, возможно, испугалась бы «крокодила», но не так, чтобы до оцепенения. Когда враги понятные и простые, то не вызывает затруднения ответ, что же с ними делать. Убивать, конечно. Этих одним способом, тех – другим. Если противник слишком силён, то отступать, скрываться. Используя складки местности. А что делать с настоящей бесовщиной? И ведь мела нет, как у Хомы Брута, чтобы обвести себя защитным кругом…

От ближней балки по грязной жёлто-коричневой с проплешинами черноты от воронок степи быстро приближались странные существа. Больше всего они напоминали атакующее стадо шимпанзе – когда-то до войны Вика любила смотреть передачи по каналу «Animal Planet».