Началось это довольно давно – то ли в конце лета, то ли в начале осени, но поначалу не доставляло таких неудобств, как сейчас. И редко, и картинки не такие яркие и реалистичные. Но во второй половине ноября из-за обитателей подземного города жить стало невозможно. Кстати, Вике почему-то казалось, что он должен называться Друккарг. Именно это слово пульсировало в висках, совпадая с ритмом нарастающего гула и завораживающими движениями чудовища со щупальцами. Но, возможно, девушка ошибалась и слово это могло означать нечто совершенно иное. Например, имя всадника с гарпуном в руке.

Но, как бы там ни было, спать Вика старалась как можно меньше. Измучилась, издёргалась, отощала… Стала злой, постоянно с кем-нибудь ругалась, спорила, доказывала, срываясь на крик. Командир посмеивался, что ей нужно сменить позывной, не Гроза она, а Гюрза. А если будет продолжать в том же духе, то её будут называть Смертью. Такая же костлявая и с косой. Следовало признать, коса составляла предмет гордости Вики и была самым ярким воспоминанием о довоенной жизни. Несколько раз она порывалась её обрезать – мешает. И тяжёлая – тянет голову назад, и цепляется за что ни попадя, и попробуй вымой её, высуши да расчеши, когда ты на «передке», в окопах и блиндажах. Но почему-то каждый раз рука с ножницами останавливалась в последний момент. Жалко. Сколько лет растила…

Напарница её, Лена-Оса, давно подстриглась «под мальчика». Видимо, причёска благостно сказалась на её характере и настроении. Весёлая и жизнерадостная, она даже бесила иной раз Вику неиссякаемым оптимизмом. А может, просто, в отличие от подруги, высыпалась нормально?

Время тянулось, а колонны всё не было. Так можно и заскучать. Или разведчики ошиблись, или ВСУшники изменили намерения. Такое бывало. Ничего хорошего, конечно, когда зря засаду устроили. Времени потеряли немерянно, измотались, издёргались. Потом отходить придётся неделю.

Вначале Вика услыхала нарастающий шелест, смешанный со свистом. Очень знакомый звук. Мины!

Первая разорвалась метрах в пятидесяти позади. Как раз между её лёжкой и той посадкой, как в Донбассе называли полосу лесонасаждений, оконтуривающую поля, где пряталась до поры до времени штурмовая группа Ковчега – позывной ротного. Землю тряхнуло. Засвистели осколки. Вика испугаться не успела. Во-первых, не первый раз попадать под миномётный обстрел, а во-вторых, всё заслонила злая и до пронзительной боли правдивая мысль – засаду вычислили, разгадали. Как? Кто-то предал? Или суперсовременный локатор распознал скопление мобильных телефонов в одном месте? Конечно, ополченцы понимали, что СИМ-карта включенного телефона постоянно испускает радиосигнал в поисках спутника, а следовательно, демаскирует перед противником, обладающим каким-никаким техническим оснащением. Сколько Ковчег ругался и требовал перед секретными операциями выключать мобильники! Но кто-то вполне мог нарушить приказ. Да и нет других средств связи… Как отдавать команды на расстоянии?

За второй миной прилетела вторая. Потом третья… Они сыпались дождём. Ложились всё ближе и ближе. Украинцы били по площади, не считаясь с расходом боеприпасов. Вика вжалась в землю, стараясь стать незаметной. Совсем некстати пришла на ум фраза из старого, ещё советского мультфильма: «Хорошо, что вы зелёный и плоский! Вы лежите на газоне и вас не видно…» Но тут никто не собирался бросать ей кошелёк на верёвочке. Бросали горячую, пахнущую металлом и пороховыми газами смерть. Комья земли били по маскировочной сетке. Одна грудка больно стукнула по ноге. Аж слёзы навернулись. Хотелось бежать, сломя голову, наплевав на всё. Но Вика понимала, что нельзя. Единственное спасение при миномётном обстреле – слиться с землёй, прячась за малейшие неровности грунта. Тогда, если повезёт, осколки пролетят над тобой.

Содрогалась земля, придавая происходящему оттенок нереального.