|
И в его планах не находилось места ни Вайсу с его Советом, ни подпольщику Роману, вставшему в оппозицию с малым числом единомышленников, ни тёмным, ни светлым. Ну, разве что тем из них, кто примет власть и беспрекословно подчинится великому Радомиру, магу-хранителю первой категории. Могут быть только рабы и слуги, но не соратники. Соратников не будет, он не собирался делиться славой ни с кем. Но пока замыслы не воплотились, Радомир вполне допускал временных попутчиков. Всё по ленинскому учению. Историческое образование просто так из головы не выветривается.
Вальдемар Вайс отложил бумаги, исписанные мелким неровным почерком. Надо бы перенабрать на компьютере, но сегодня уже не хочется. Устал. Ночью спал не больше двух часов. Днём измучили желающие вступить в Союз писателей Донецкой Народной Республики. Откуда эти литераторы только берутся? До войны он и подумать не мог, что в Донецке проживает такое количество пишущих людей. В особенности поэтов… В особенности слабых поэтов. Если бы писали хорошие стихи, то спору нет – приходите записываться, но с тем, что есть на настоящий момент… Маг-хранитель уже несколько раз жалел, что согласился на предложение майора Тополина и вошёл в правление новосозданного Союза писателей. Изначально-то ничего не предвещало беды. Писательская организация в Республике нужна, ведь литература – важная составляющая часть жизни любого государства. Тем более, что поэты Донецка очень живо откликнулись на вооружённое противостояние с Украиной. В социальные сети хлынули мощные, хлёсткие и полнозвучные строки о войне. Вайс и сам, что называется, «осокромился» и написал несколько стихотворений, хотя всю жизнь считал себя прозаиком. Пришедших в главный офис Союза писателей поэтов приняли с радостью. С некоторыми из них Вальдемар Карлович был знаком и до войны, строки других читал только в интернете. Вместе они задумали и провели несколько творческих вечеров, имевших шумный успех. В ближайших планах возникло издание сборников гражданской лирики, пока что останавливала лишь нехватка денежных средств. Но тут что-то пошло не так… На волне первого успеха в Союз писателей пошли толпы алчущих славы. В основном поэтов. Людей понять можно – стресс, который они испытывали, ежедневно рискуя жизнью, вызывал определённый эмоциональный накал, который и выплёскивался на бумагу в виде стихотворений. Но каких! В них то размер скакал от строчки к строчке, как мустанг в привольной прерии, то рифмы заставляли шевелиться волосы на голове, то количество слогов в строфах определялось исключительно желанием автора изложить как можно подробнее терзавшие его мысли. И всё это обрушилось на несчастного Вальдемара Карловича, поскольку остальные писатели, разбирающиеся в литературе не постольку поскольку, а как полагается, умело избегали контактов с жаждущими славы и успеха. Вайс принимал по несколько человек в день, пытаясь растолковать им азы стихосложения и очень скоро почувствовал, что при появлении очередного старичка или старушки с робким, а зачастую и весьма нахальным: «А я сейчас вам свои стихи почитаю!», начинали зудеть кончики пальцев от желания сотворить файерболл и испепелить гостя прямо на месте вместе с исчёрканными карандашом или шариковой ручкой мятыми бумажками. Ладно бы ещё просто показывали стихи. Большинство требовало немедленных публикаций. За счёт каких средств? Да не важно! Вы же союз писателей, вот и изыщите. А нам ваши проблемы с безденежьем «по барабану». Самые решительные настаивали на немедленном вступлении в Союз писателей с выдачей всех полагающихся регалий – от удостоверения до путёвки в санаторий для творческого отпуска. Аргументы приводились самые разные. Наиболее распространённый – ну, я же патриот, я за Республику переживаю. Больше всего Вайсу понравился разбитной старичок неопределённого возраста – может быть, шестьдесят, а может, и все девяносто, – который долго рассказывал, как и почему его не принимали в Союз писателей в минувшие годы. |
