– А долго нам ещё идти? – вмешалась Вика.

– Да не очень… – начал было словоохотливый лаборант, но его молчаливый спутник, вдруг хлопнул товарища по плечу, привлекая внимание. – Что?

– Кто-то идёт.

– Впереди или сзади?

Неразговорчивый кивнул назад.

Денис прислушался. Ничего. Ложная тревога или, в самом деле, криптоучёный обладает лучшим слухом?

Артём, не раздумывая, лёг на неровный сырой пол, прижал ухо к известняку. Все замерли, чтобы не мешать, не привнести помехи. Минуты через полторы учёный вскочил на ноги.

– Идут, – хриплым шёпотом бросил он, перехватывая «калаш» наизготовку и снимая его с предохранителя. – Очень тихо идут. Не наши…

Его товарищ уже давно целился в чёрный лаз промоины. Денису ничего не оставалось, как вытащить наган. Большим пальцем он взвёл курок, совершенно не представляя, как будет в кого-то стрелять. Впрочем, если сейчас появятся каррохи или оборотни, нападавшие на него около ЦОФ «Чумаковская», то вопрос решится сам собой. Будет, не раздумывая. Потому что герой какого-то вестерна говорил: «Лучше всех смеётся тот, кто стреляет первым!»

Он скосил взгляд на Вику. Девушка держала оружие уверенно, хотя и возмущалась перед тем, что короткоствол – только бомжей пугать. Она прищурилась, полусогнула ноги, поставленные на ширину плеч, и напоминала взведенную пружину. Боевую пружину, которая ударяет бойком по капсюлю. Смертельно опасна, но при этом идеальна. Ничего лишнего.

Денис успел подумать – не выключить ли коногонки? Выдают ведь. Но тут же сам себе ответил. Свет будет падать на преследователей. Бить им по глазам. Пусть остаётся.

В следующее мгновение в перекрестье четырёх жёлтых лучей вышли двое.

Одного из них Денис узнал сразу. Невысокий, чумазый, заросший чёрной с проседью бородой до самых глаз. На голове треух, на плечах облезлая шуба из шкуры пластмассового медведя. Оборотень Микеша, работавший на Вайса. Он шмыгал носом, словно принюхиваясь и зыркал исподлобья.

Второй разительно от него отличался. Невысокий, худощавый. Лицо породистое, как у голливудского киноактёра или представителя древнего дворянского рода. Лёгкая седина на висках и чёрные усы, слегка подкрученные на кончиках. Оделся он совершенно ни к месту. Ну, просто невозможно представить, чтобы на глубине больше двух километров под Донбассом, в карстовых пещерах, тебе повстречался человек в белоснежной рубахе, чёрном шёлковом шейном платке, обтягивающих брюках (в начале девятнадцатого века такие, кажется, называли рейтузами… или лосинами?) и с саблей на поясе. Он шагал с грацией танцора, будто порхал над отшлифованным водой полом. Попав в луч коногонки, прикрыл глаза ладонью и что-то буркнул себе под нос. Не по-русски.

– Стоять! – рявкнул Артём, но в его голосе, наряду с решимостью, слышались нотки растерянности. Уж очень фантасмагорично выглядели преследователи. И не слишком опасно. Ну, что такое сабля против двух автоматов и двух револьверов? – Не двигаться!

– Да мы стоим, – отвечал тот, что напоминал актёра. В его речи улавливался лёгкий акцент. Но вот какой? – Стоим и не двигаемся. А вы там осторожнее. Не ровён час, пальнёте.

– Надо будет, пальнём, – пообещал Артём. – Кто такие? Зачем идёте за нами?

– Отведи свет чуть в сторону. По глазам бьёт.

– И не подумаю. Отвечай на вопросы!

– Хорошо. Меня зовут Анджей Михал Грабовский. Из древнего рода Грабовских. Наше родовое имение в Грабовицах, что в Краковском воеводстве. Я рыцарь. Шестьсот лет уж рыцарь. И я пришёл вам помочь.