После трёх пересадок лифт-клеть, опускавшийся с каждым разом глубже и глубже, высадил путешественников в капитальном квершлаге. Отсюда начался их путь в недра Донбасса. Было время, когда профессия шахтёра казалась Денису романтичной. Как там у Владимира Высоцкого, которого иногда с удовольствием слушал папа? «Мы топливо отнимем у чертей. Свои котлы топить им будет нечем…» Он даже хотел пойти учиться по горному профилю – маркшейдер или шахтостроитель… К счастью, передумал, поскольку сейчас, осознавая сколько же тысяч тонн камня находится над головой, чувствовал себя, мягко говоря, подавленно. Не приведи, Господь, такое каждую рабочую смену.

Выработка, закреплённая набрызг-бетоном, усиленным анкерами, нечасто, но всё же освещалась аварийными багровыми лампами, которые навевали мысли о фильмах ужасов и зомби-апокалипсисе. Зато пол ровный и сверху не каплет. Через полчаса квершлаг сменился круто наклонным ходком. Или бремсбергом. Тут бы спросить у Вальдемара Карловича. Он, всё-таки, горный штейгер, хоть и почётный. Крепь стала деревянной, но видно было, что за ней ухаживают – следят, чтобы брёвна и доски не гнили, заменяют обветшалые.

Вниз спускались больше часа. Денис вначале с любопытством глядел по сторонам. Он слышал, что в шахтах всегда много крыс, и удивился, не встретив ни одной. Артём, назначенный Водопольевым страшим сопровождения, пояснил, что крысы не живут там, где нет еды. Следовательно, стараются не уходить далеко от очистных забоев, где работают шахтёры с тормозками.

Скоро горные выработки стали неухоженными. Чувствовалось, что люди здесь бывают крайне редко. Приходилось преодолевать препятствия в виде упавших поперёк дороги стоек или обрушившейся кровли. К счастью, груды камня не перегораживали путь полностью. Дважды сползали вниз по деревянным вертикальным лестницам. «На глазок» Денису казалось, что он спускается с крыши девятиэтажки.

Теперь темноту рассеивали только лампы, закреплённые на касках. Воздух стал горячим и влажным, как в бане. Лямки рюкзаков резали плечи. Оружие оттягивало пояса. Звук шагов разносился по подземелью, возвращаясь гулким эхом.

Там, где заканчивались изъеденные плесенью венцы и гнилые горбыли, Артём разрешил посидеть, отдохнуть. Заодно попили воды из фляг, съели по куску чёрного хлеба с салом. Никогда ещё самая простая еда не казалась Денису такой вкусной. Хотелось ещё, но он понимал, что запасы нужно растягивать.

– Дальше карсты, – сказал Артём. – Идти будет тяжелее. Подземные воды промывают себе ходы в горной породе.

– В камне? – удивился Денис.

– Он тут не слишком крепкий. Известняк и глинистый сланец. И промывает, конечно, не за месяц. Когда вода течёт по какой-то трещине несколько тысяч лет, то возникают ходы.

– Такие все умные, – прищурилась Вика. – Череп никому не жмёт?

– На что там жать? – усмехнулся Артём. – Цельная кость… – и скомандовал подъём.

Идти стало труднее, но интереснее. Словно перемещаешься в кишечнике гигантского каменного зверя. Стены покрыты белесыми натёками и ржавыми разводами, а кое-где поблескивали «щётки» мелких кристалликов.

– А почему сейчас вода не течёт? – спросил Денис, переводя луч коногонки со стен на потолок, точно так же отполированный потоком. Там поблескивали мелкие острые сталактиты, будто бы сотня хрустальных ежей решила ночевать, прицепившись по примеру летучих мышей.

– Кто его знает? – пожал плечами Артём. – Может быть, другой ход нашла. Через трещину какую-то или в заброшенную горную выработку утекла. А может, просто не сезон. Подземные воды связаны с поверхностными. Будет снег таять, хлынет…

– А долго нам ещё идти? – вмешалась Вика.