– То есть…

– Геройски пал, защищая Донецк от порождений Тьмы и агентов украинского национализма. Мы будем вечно чтить его память.

– Величайшая потеря… – Божена даже уронила слезинку, прочертившую глубокий след по щеке, густо покрытой слоем пудры и румян. – Такой сильный маг! Такой талантище!

– Невосполнимая потеря, – добавил Вайс.

– Скорблю вместе с вами! – воскликнула ведьма.

– Да, да… – кивал Вайс, вытаскивая из кармана большой платок. Казалось, маг вот-вот уткнётся в него, расплачется, а потом объявит, что должен непременно принять триста капель эфирной валерьянки, но он вдруг спокойным и холодным тоном заявил: – Вот этот джентльмен… – Вайс указал на бездыханного Носика. – Перед смертью немножко пророчествовал. В частности, предрёк появление королевы-волшебницы, которая спасёт мир и от тёмных, и от недостаточно уверовавших в её миссию. Это, Божена Николаевна, не вы, совершенно случайно?

– Что вы, Вальдемар Карлович! – колдунья яростно замотала головой. На мгновение показалось, что даже украшения на шляпе оторвутся и отправятся в свободный полёт. – Какой-то поклёп!!!

– Да что она врёт! – воскликнула одна из уцелевших магичек – невысокая, пухленькая, в очках, ещё не прошедшая сдачу на пятую категорию. – Она это!

– Какой ужас… – вздохнул Вайс. – Желать смерти ближним своим – это так безнравственно! – подошёл к лестничному проёму, крикнул туда. – Ну, запускайте уже наших друзей!

Внизу хлопнула дверь, затопали тяжёлые сапоги и берцы. Пока маг возвращался к растерянной королеве-волшебнице, наверх уже взбежал улыбающийся Водопольев с неизменной зубочисткой во рту. Он держал наперевес автомат Калашникова с подствольным гранатомётом, планкой Пикатинни, на которой крепился коллиматорный прицел и лазерный целеуказатель, телескопическим прикладом и сдвоенным магазином.

– Сам всё сделал! – похвастался Жорж своим оружием. – Ничего не покупал!

– Мо-ло-дец! Занимайте круговую оборону. Увидишь любое шевеление – стрелять на поражение!

Водопольев кивнул, с любопытством оглядел распростёртое на полу тело Якова, но, ничего не сказав, переступил труп и отправился к своим людям, раздавая на ходу команды.

– Должна заметить, вы неправильно истолковали слова этого странного человека, которого я даже не знаю! – возмутилась Божена Голенко. – Я никогда не выступала врагом Совета магов-хранителей!

– Да пришлёпнуть её и дело с концом… – театральным шёпотом произнесла старушка Лилиана.

Вайс молча стоял и в упор глядел на ведьму в шляпе.

– Вальдемар Карлович! Сейчас может произойти чудовищная ошибка! Я требую…

– Требуете?

– Я прошу…

– Вот это уже лучше. Сколько адептов вы привели с собой?

– Около двух сотен.

– По обыкновению, конечно, безоружные?

– Им не нужно оружие! – улыбка тронула ярко подкрашенные губы ведьмы.

Она не солгала. Рядом с Боженой Николаевной давно сформировался круг приближённых, поклонявшихся своей госпоже, как некому божеству. Изначально их объединила неуёмная тяга к стихосложению, не подкреплённая ни талантом, ни навыками, ни попыткой постичь хотя бы в теории основы литературного мастерства. Неумелые, но очень плодовитые поэты выдавали на-гора до нескольких сотен рифмованных строк в день, но испытывали потребность не только в сочинительстве, но и в чтении своих произведений вслух.