– Что всполошился? – Учитель тут же почувствовал страх и растерянность парня. Наверняка, с его магическим уровнем не составило труда просто почувствовать волнение или же считать ауру. Или как там у колдунов это называется?

– Нет, ничего… – дрожащим голосом ответил Денис.

– Не смей мне врать! – Иван Порфирьевич расправил плечи, выпрямился и стал похож на Гэндальфа, рассерженного непослушанием Бильбо Бэггинса, который попытался припрятать кольцо. – Мне даже магия не нужна, чтобы понять – ты испуган. Испуган?

– Ну, да… – нехотя признался Денис.

– Чем? Неужели тебя напугал игва? – старик поднял повыше статуэтку. – Признавайся!

– Ну, да… Он.

– Ты видел его раньше? – в голосе Учителя появились тревожные нотки. – Там был не только раругг? Кто ещё гнался за тобой?

– Нет, там был только раругг, – Денис решил признаться сразу и во всём, ныряя, как головой в омут. – А этих, как его…

– Игв.

– Да, игв я видел во сне.

– В каком ещё сне? – нахмурился Иван Порфирьевич. Получается, что даже самые могучие маги далеко не всесильны и не всеведущи. От них можно утаить что угодно, если, конечно, задаться целью. – Ты не говорил ни о каких снах.

– Вы не спрашивали.

– Верно, не спрашивал, – старик задумчиво водил указательным пальцем с толстым кривым ногтем вдоль статуэтки. Между глиной и кожей мага появился алый огонёк, напоминавший сварочную дугу. Жирный блеск белой глины сменялся матовостью обожжённого фаянса. На кафедре геологии такой материал – шершавый и пористый – почему-то называли бисквитом и использовали для определения минералов. Разные геологические образования оставляли на бисквите полоски разного цвета, если чиркнуть по ним. – Теперь спрашиваю. Рассказывай всё. Выговоришься и пойдёшь спать. Утро вечера мудренее.

Денис вздохнул, помолчал, собираясь с духом, и начал говорить.

Светка спешила по тёмному двору. Под кроссовками хлюпала грязная вода вперемешку со скользкими осенними листьями. Вот наступишь на такой и сядешь в лужу, да не в переносном, а в прямом смысле. На Гладковке дворники не спешили с уборкой, в отличие от их коллег из центральных районов. Да и то сказать – с дворниками было совсем туго. Дядя Вася – разбитной мужичок, любивший заложить за воротник – уехал с семьёй в Таганрог. Давно, ещё в августе. На его место ЖЭК пока не нашёл работника. Пытались расширить обязанности Тагира – невысокого стройного дагестанца с седыми висками и княжеским профилем, который работал в соседнем дворе. Тот ворчал, бурчал, возмущался не по-русски, а потом плюнул на всё и записался в батальон «Кальмиус». Оказалось, что Тагир проходил срочную артиллеристом и даже имел звание – старший сержант. Теперь оба двора оставались неприбранными. Ещё и неосвещёнными. Уличные фонари горели по другую строну домов, а здесь лишь свет из окон редко падал на грязный и мокрый асфальт. Лампочки у подъездов давно перегорели, а жильцы не торопились их менять. Мало ли что? Сегодня вкрутишь новую лампочку, а завтра прилетит мина и разнесёт половину дома.