— Надеюсь, они оказали тебе достойный прием, ощипанная курица.

И двое чудищ отправились к стойлам, добродушно обмениваясь оскорблениями.

Но Алисанда этого не слышала. Она с головой ушла в беседу с гостьей.

— О, как вам повезло! У вас так скоро родилось дитя!

— Ну, мне же не нужно отвлекаться на государственные дела, — улыбнулась леди Иверна. — Поэтому мое тело служит своим прямым задачам. А вам следовало бы больше нагрузить вашего супруга, ваше величество. — Тут она посмотрела на Алисанду более пристально и добавила: — Да, и поскорее!

Алисанда, покраснев, отвела глаза.

— Неужели уже заметно?

— Для всякой, кто выносил дитя, — да, только не спрашивайте, как я поняла. О, я так рада за вас, ваше величество! И за вас, и за всю страну! — Но лицо Иверны тут же исказилось тенью тревоги. — И в такое время лорд Мэт разыгрывает из себя бродячего рыцаря?

— Увы, — уныло кивнула Алисанда. — А я еще глупее, потому что я его и послала! Но ему не сиделось на месте, а я поначалу не усмотрела в своей просьбе ничего опасного. И не подумала о том, что это путешествие займет много времени. — Она покрепче закрыла за собой дверь балкона прямо перед носом изумленного стражника. — О, садитесь скорее у окна да покормите малышку. Она уже хнычет!

— Да, бедняжка, она проголодалась. Спасибо, ваше величество.

Иверна села, распустила шнурки на корсаже платья и прижала младенца к груди. Глядя на личико крошки, она вздыхала от умиления и радости.

У Алисанды и у самой сердце забилось чаще при виде радости другой женщины.

— Сожалею, что не могу составить вам компанию и остаться с вами.

— Не можете остаться! — Леди Иверна в ужасе посмотрела на Алисанду. — Ваше величество! Только не говорите, что вы хотите отправиться по следам вашего супруга! Вам нельзя! В такое время!

— Но что же мне делать, — просто отвечала Алисанда, — если он ко мне не возвращается?

Что там такое происходило, в этой Латрурии, что король Бонкорро так не хотел показывать одному из магов Алисанды?

Так что в некотором смысле мантикор и сам по себе был ответом. Если король или кто-то из его приближенных, ну, скажем, лорд-канцлер, натравили чудовище на Мэта, чтобы не пустить его в страну, значит, на то должна быть действительно веская причина! В общем, Мэт собрался с духом, побродил немного при луне и наконец нашел складку в земле, мимо которой мог запросто пройти даже при дневном свете. Складку эту можно было назвать ложбинкой — футов семь в глубину и в ширину не больше того, но Мэт мог пройти по ней, развернувшись боком. Ложбинка, видимо, некогда был прочерчена на земле ледником, отступавшим в горы на долгое лето.

Мэт рассудил так: раз он просмотрел эту ложбинку, может, и мантикор просмотрел ее? При условии, конечно, что у него с обонянием не очень. Да, предположение смелое. Даже слишком. Мэт на цыпочах взбирался по склону ложбинки, бормоча под нос стишок, предназначенный для того, чтобы отогнать любого, кто вознамерился бы на него напасть, просто так, на всякий случай:

И только его голова показалась над краем ложбинки, как раздался победный вопль, и в небе засверкало два лишних полумесяца.

Он на полной скорости рванул к Меровенсу, не оглядываясь, пока не почувствовал себя в безопасности. Оглянулся он только тогда, когда чудище, изрыгая проклятия, рухнуло на землю — в который раз. Мантикор, правда, тут же взял разбег и снова ринулся вслед за Мэтом. Он подпрыгнул и крикнул:

— За меня отомстят! Скоро и страшно! Моему повелителю ничего не стоит отменить это паршивое заклинание!

— Рад, что этого не произойдет при мне, — дрожащим голосом проговорил Мэт, развернулся и зашагал прочь, в то время как мантикор, подпрыгнув, еще не приземлился.