|
Догадка подтвердилась, когда через несколько секунд ресницы у девочки дрогнули, и глаза открылись. Она улыбнулась матери и тотчас повернулась поглядеть на Найла, хотя тот стоял вне поля зрения. Подойдя, Найл коснулся ее руки. — Как тебя зовут? — Венда. — Ты долго спала? — Ни минутки. Симеон, видно, подумал, что ослышался. — Что она говорит? — Прямо с той минуты, как на тебя накинулся паук? — уточнил Найл. Девочка кивнула. — О, богиня! — воскликнул Симеон. Найл удивился хладнокровности ребенка. — Наверно, жутко было? Девочка покачала головой. — Нет, просто как-то… спать сразу захотелось. До Найла стало доходить. Дед, помнится, когда-то рассказывал, как его схватил смертоносец, а он вместо того чтобы заорать от ужаса, ощутил вдруг какое-то сонное равнодушие, будто никакой опасности и не было. Теперь-то было ясно, что пауки, набрасываясь, как-то глушат ум жертвы равнодушием к страху. Подумал, и показалось вполне логичным. В тисках страха добыча может окочуриться гораздо быстрее, так что лучше внушить ей иллюзорное чувство безопасности. Симеона схватила за руку та, сорокалетняя. — Гляди, он просыпается! Ее муж, встряхнувшись, ошарашенно огляделся вокруг. — Ого, сколько же я проспал? Видно было, что он понятия не имеет, как и что было на самом деле. В дверях появилась старшая сестра. — Ну что, еще можно запускать? — Нельзя! — раздраженно отрубил Симеон. — Держи их еще с полчаса. — Сам он мерил пульс мужчине. — Ты на ногах держаться можешь? — А то как же! — тот спрыгнул со стола. — Добро. Матрона, можете вести его домой. Та схватила супруга за руку и поволокла к двери, не задержавшись даже чтобы поблагодарить. Девочка была теперь в руках у матери. Найл спросил женщину: — Когда она у вас пропала? — Ровно как шесть месяцев и два дня. — И ты все это время не засыпала? — та кивнула. — И не боялась? Девочка опять уверенно кивнула. — Невероятно, — пробормотал Симеон. — Только мне не понравился противный дядька, — заметил ребенок. — Что еще за дядька? — Ну, такой… со смешным ртом. Найл с Симеоном переглянулись; слова ребенка вызывали в памяти образ убийцы Скорбо, с его странно чувственными губами. Найл взял девочку за руку, пристально посмотрел ей в глаза и вгляделся в ум. Увиденное насторожило. — Ты видела этого человека с пауками? — спросил он девочку. Та кивнула. — И они что, на него не нападали? — Нет. Они были друзьями. Найл понял, что расспрашивать дальше нет смысла; девочка сказала, что могла, и ум у нее начал истощаться; вглядываешься в него, а впечатление такое, будто смотришь сквозь дрейфующий туман. — Веди-ка ты ее домой. Ты живешь далеко отсюда? — обратился Найл к матери. — Через улицу. — Смотри, чтобы она хорошенько выспалась, — наказал Симеон, — а завтра ее ко мне на осмотр. Когда мать с ребенком ушла, Симеон спросил: — Я верно понял этого ребенка, или она имела в виду что-то другое? — Боюсь, ты верно ее понял, — сказал Найл, кивнув. У Фелима был растерянный вид. — Что она имела в виду? — «Дяденька со смешным ртом» — это один из убийц Скорбо, — пояснил Симеон. Фелим перевел взгляд с Симеона на Найла. — Но она сказала, что они были друзьями. Может, это ей снилось? Или у нее была горячка? Найл покачал головой. — Уверен, что нет. — Абсурд какой-то. С какой бы вдруг стати Скорбо любезничал с кем-то из них? — Получается, одно из двух, — рассудил Найл. |
