|
Грустное, и в то же время странно приятное ощущение. — Значит, была в квартале рабов, — подумал вслух Симеон. — Странно. Ты не думаешь…? — Боюсь, что да. Укрытие находилось в полусотне метров от нового озера. На нее могли напасть именно на той улице. Симеон запустил пальцы в ежик седых волос. — Нонсенс. С чего Скорбо состоять с ними в союзе? Какая от этого ему и им польза? Найл покачал головой. — Затрудняюсь ответить. — Чего я не могу понять, — поделился Фелим, — так это как Скорбо удавалось хранить все это в тайне. Ведь другие пауки могли спокойно прочесть его ум? Видно было, что он, как и другие, разделяет то же заблуждение насчет телепатии. — Не совсем так. Мысли укрыть нетрудно, особенно если У других нет причины тебя подозревать. Скорбо был начальник стражи, поэтому никто из подчиненных на смел соваться ему в мысли. Что же касается начальства — Смертоносца-Повелителя и его совета — те бы просто не захотели туда лезть. — Почему? Объяснить такое было нелегко. — Скорбо был простолюдин, обыкновенный солдафон незнатного происхождения. Им было бы просто неинтересно, что там делается в его уме. Они сочли бы это недостойным себя. Взгляд Симеона упал на завернутую в тунику коробку, которую Найл входя поставил на стул. — Что это? — Я ее отыскал в прибежище. Это что-то вроде озерной травы. Помнишь, бурые те ошметки на теле у девушки? Он осекся, их растерянные взгляды встретились. У обоих одновременно сверкнула одна и та же мысль. Симеон хватил себя кулаком по лбу: — Мы же потратили всю сыворотку! — Ты точно уверен? Там же еще оставалось во флаконе… И флакончик и шприц на поверку оказались пусты. — Ну и идиот же я! — простонал Симеон. Найл перевернул флакончик вверх дном; действительно, ни капли. — А самим еще сделать нельзя? — спросил неуверенно Фелим. — Похоже, придется, — ответил Симеон со вздохом. — Как она делается? — поинтересовался Найл. — Ну, это достаточно просто. Прежде всего достаешь сколько-нибудь паучьего яда. Затем, разбавив, вводишь его кому-нибудь микроскопическими дозами, пока не выработается сопротивляемость. После этого кровяная сыворотка становится противоядием паучьему яду. — У нас не может быть в аптечке? — спросил без особой надежды Фелим. — Нет, по одной простой причине. Никогда не было возможности достать паучьего яда. Они, очевидно, не хотят, чтобы человек развил сопротивляемость. — Я уверен, что Дравиг мог бы это устроить, — сказал Найл. — Сколько надо времени, чтобы изготовить сыворотку? — Две недели. Может, три. — А какая разница, сколько та девушка пролежит без сознания? — спросил Фелим. — Пока она без сознания, — ответил ему Симеон, — ее нельзя допросить. А она теперь наше единственной связующее звено с магом. — Он досадливо покачал головой. — Как же, черт возьми, мы оба умудрились о ней забыть? Вопрос риторический, но повстречавшись взглядами, оба поняли, что подумывают об одном и том же. Через несколько секунд в комнату вошел Бойд. Он оторопел от неожиданности, увидев, что столы в комнате пустуют. — Привет! Куда вы их девали? — Мы нашли противоядие отраве, — сказал Фелим. — Жаль. А то у меня появилась еще одна мысль. — Что за мысль? — проворно спросил Симеон. — Теперь какая разница. — Все равно поделись, — предложил Симеон. — Что-нибудь вроде этого, — Бойд поднял руку и стащил у себя с головы нечто, напоминающее металлическую ленту для волос, бледно-золотистого цвета. — Что это? — спросил Найл. |
