|
— Либо тот человек выдал своих товарищей Скорбо… — Либо Скорбо был сообщником мага, — закончил мысль Симеон. — Да ну, нет, такого быть не может. С какой бы стати Скорбо, будь он сообщником мага, затащил двоих из них к себе в кладовую? И зачем бы они его убили? Найл покачал головой. — Может, его предали. Или он их рассекретил. Но я уверен, что это ей не привиделось. Наступила тишина, каждый был занят собственными мыслями. Наконец Симеон повел плечами. — Согласен, все это бессмысленно. Но у нас есть еще дела. Сколько осталось сыворотки? — спросил он у Фелима. Тот поднял флакончик на свет. — Где-то на два пальца. — Тогда должно хватить. На протяжении следующих десяти минут он переходил от одного распростертого тела к другому, сосредоточенно вводя каждому строго отмеренную дозу сыворотки. Несколько человек очнулись буквально сразу, у других на возвращение сознания ушло несколько минут. Кое-кто начинал протяжно стонать, будто от кошмара. В основном же люди, сильно вздрогнув, в замешательстве вертели головой по сторонам. — Изумительная штука, — довольно хмыкнул Симеон. — Почему она так быстро действует? — недоуменно спросил Фелим. — Наверно, потому что пауки вводили четкую дозу, чтобы парализовать добычу, но не убить. А едва соотношение меняется, добыча сразу начинает приходить в себя. Последней по счету оказалась девушка, так плохо прореагировавшая на змеиную сыворотку. Найл взволнованно за ней наблюдал и испытал облегчение, когда веки у той почти сразу же дрогнули. Когда их глаза встретились, лицо девушки осветилось теплой, блаженной улыбкой, которая тут же сменилась беспокойством и смятением. Найл понял, в чем дело: в ее спящем сознании отложилась смутная память о нем как о ком-то, с кем у нее было что-то вроде интимной связи; через секунду, узнав Найла, она не знала куда деваться от смущения. Найл взял девушку за руку и помог сесть. — Как тебя звать? — Амариллис. — Ты видела паука, который на тебя напал? — Я ничего не помню, — ответила та, покачав головой. — Где ты была, когда на тебя напали? — В квартале рабов. Найл с Симеоном переглянулись. — Пожалуйста, расскажи мне все, что помнишь. — Заметив, что девушка еще колеблется, он спросил: — Что ты делала в квартале рабов? — Ходила проведать свою старую няню. В пору рабства все дети содержались в детских, где нянечками у младенцев были рабыни. В итоге дети нередко принимали нянечек за подлинных своих матерей. — И что там произошло? — Было полнолуние, и мы пошли прогуляться к новому озеру, пока сестра Дины готовит ужин. Потом пошли назад… — Где именно шли, не помнишь? — По берегу вдоль реки. А потом свернули в проулок. — Который? — Точно не помню, мы всю дорогу болтали. — И что произошло? — Дина вдруг как завизжит, а меня что-то сшибло… — Ты успела что-нибудь увидеть или почувствовать? — Все случилось так быстро, — она начала шмыгать носом. — А что с Д-и-иной? Симеон ласково похлопал ее по руке. — Мы постараемся ее найти, не расстраивайся. Пока разговаривали, комната постепенно опустела; очнувшихся отводили по домам, по родственникам. Некоторые были так слабы, что сиделкам приходилось их поддерживать; кое-кто уходил пригорюнясь, не рад жизни. Симеон сделал знак, и к Амариллис тоже подошла старшая сестра. Найл с огорчением смотрел девушке вслед. Влив в нее какую-то часть своей жизненной силы, он чувствовал, что та сейчас уносит в себе часть его сущности. Грустное, и в то же время странно приятное ощущение. — Значит, была в квартале рабов, — подумал вслух Симеон. |
