|
Тут Бродус, определенно изнывавший от ревности к коллеге, торопливо перебил: — Все наверняка было спланировано очень тщательно. Они выбрали дом возле реки, зная, что рабы боятся крыс. Я специально выезжал на место и уверен, что эти люди не были рабами. — Молодцы. Я вынесу вам обоим благодарность на следующем заседании Совета. Коротышка смущенно потупился, зато Бродус довольно осклабился. — Господину правителю угодно, чтобы мы сопровождали его на место? — Спасибо, сейчас не могу, дела. Но кое о чем я вас хотел бы попросить. Сходите в обиталище Смертоносца-Повелителя и спросите там Сидонию, старшую служительницу. Скажите ей, пусть вышлет к тому дому стражу, чтобы никто до моего прихода туда не входил. — Будет сделано, господин правитель. — Бродус склонился с удивительной для своей комплекции грациозностью. Симеон, дождавшись, когда за ними захлопнется дверь, заметил: — Ты, безусловно, понимаешь, как оно было на самом деле? Коротышка сделал всю работу, а Бродус желает заполучить все почести. — Какая мне разница — почести, не почести. Может, это и есть прорыв, которого мы так ждали. День выдался такой же солнечный, хотя в северном ветре чувствовалась колкость, Холодно-синий простор неба был наполнен пушистыми как вата белыми облаками. На окружающей башню траве лежало несколько пятен уцелевшего покуда снега — и тот уже весь был истоптан следами. А чуть изогнутый шпиль Белой башни по-прежнему покрывал толстый слой снега в форме козырька. На их глазах изрядная его часть, соскользнув, вдребезги разбилась о землю. С угла главного проспекта было видно, как из обиталища Смертоносца-Повелителя вышла Сидония и подошла к Бродусу и Фергусу, дожидающимся на тротуаре под недвижным взором двух бойцовых пауков. — Ты в самом деле решил, что без стражи не обойтись? — спросил Симеон, лукаво улыбнушись. — Или просто хотел отослать Бродуса с глаз долой? — Нет, я теперь напрочь исключаю всякий риск. Мне кажется, недооценивать врага было бы ошибкой. Он постоянно опережает нас на пару шагов. — Мне сдается, пока у тебя все идет как надо. — Да, — согласился Найл, — пока удача нам сопутствует. Но все может непредсказуемо измениться, пока мы не выясним, кто этот человек и к чему стремиться. — Ты уверен, что это именно человек? — серьезным тоном спросил Симеон. — А кем же еще ему быть? — недоуменно ответил Найл, застигнутый врасплох таким вопросом. — Ты называл его магом. — А маг что, не человек? Симеон покачал головой. — Моя бабка — упокой богиня ее душу — говаривала, что существуют сверхъестественные существа трех рангов. Есть боги-творцы, создавшие Землю. Потом идут духи природы, которым нет дела ни до чего, кроме деревьев, озер и гор. Наконец, есть чародеи, стоящие на полпути между богами и людьми. Твой маг, сдается мне, относится именно к ним. Всю эту небыль о богах и духах природы Найл выслушивал безо всякого удивления. Он привычен был к тому, что даже слуги жуков-бомбардиров принимают ее за чистую монету. Он и сам, по сути, думал примерно так же, пока его образованием не занялся Стигмастер. — Все равно я не верю, что он — сверхъестественное существо. — Тогда кто же он? — Человек. Злобный, безжалостный, но все же человек. Симеон поглядел искоса. — Ты говоришь таким тоном, будто знаешь о нем все. — Мне кажется, я даже видел его раз, — открылся Найл. Симеон уставился на него в изумлении: — Да ты что? — Во сне, во сне, конечно, — поспешил объяснить Найл. — И как он выглядел? — Вот такая борода, вилкой, — Найл попытался передать форму, растопырив пальцы под подбородком, — и лицо скрыто под черным капюшоном. |
